Курсанты 2-го ЛВПУ в Глазове перед отправкой на фронт, январь 1942 года (из фондов Глазовского краеведческого музея), фото отреставрировано и раскрашено ИИ Судьба курсанта Второго Ленинградского военно-пехотного училища Константина Борисова
Окончание, начало читайте здесь: https://glazovlife.ru/?p=116320, https://glazovlife.ru/?p=116542, https://glazovlife.ru/?p=116819
Мы завершаем публикацию писем курсанта Борисова из документальной повести «Дорога к брату в 42-й» (12+) его младшей сестры Ирины Федоровны Борисовой.
МЛАДШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ
После встречи Нового 1942 года Константин 2 января шлет письмо в Серноводск:
«Здравствуйте, мои дорогие: мамуся, братуся и сеструся… Эх, очень жалею, что я не получил твою вторую посылку, вот наелся хоть бы раз. Но время не ждет. День 2-е февраля у нас выпуск, мне присвоено звание младшего лейтенанта, ну и черт с ним. Мы будем кубари получать на фронте, если, конечно, будем живы. На днях все должны разъехаться по фронтам. Всем хочется, где потеплее, но что ж поделаешь, куда кинет судьба. Вам, конечно, известно, что за пребывание на фронте в течение 2-х месяцев присваивается следующее звание среднего комсостава. Сегодня нам, как в праздничный день, дали кашу с мясом и щи, а на ужин – вместо обыденного супа, в котором кроме жареной водички, как говорят у нас, ничего не бывает, 100 грамм колбасы, 15 грамм масла и чай с 10-ю граммами сахара. Вообще говоря, ребята больше всего говорят о еде».
По словам Ирины Борисовой, ее брат был глубоко потрясён присвоением ему звания младшего лейтенанта. Он не понимал, почему ему не дали лейтенанта, так как его успеваемость и дисциплина в училище оценивались высоко. 5 января Константин в новом письме сообщает: «Говоря словами штампа, жив, здоров. Выпуск, как я уже говорил, будет или в конце января, или в начале февраля. У кого отлично и хорошо – тот лейтенант, у кого хорошо и некоторые посредственно – мл. лейтенант, а у кого посредственно – ефрейтор. Кормежка стала похуже, но это ничего, черт с ней. Главное – духовная жизнь и нравственность. Сейчас можно жить одними сводками. У нас Новый год был отмечен щами. Как, интересно, встретили вы 1942-й год? Тоже, верно, не лучше, но это все мелочи жизни, главное – общественное, общее».
ПОСЫЛКА ИЗ ДОМА
21 января курсант Борисов радостно пишет родным:
«Добрый день, шлю привет. 15-го числа после обеда чищу винтовку. Вдруг слышу шум и крики: «Почта, почта!». Я насторожился: нет ли чего-нибудь мне. И вот, к моей превеликой радости, слышу мою фамилию; но дело в том, что у нас в роте есть однофамилец, поэтому спешу уточнить, мне ли это. Ищу письмо, но мне вручают извещение о посылке. О, если б вы знали, как я был обрадован! По совести сказать, я уже не надеялся получить эту посылку, так как она шла 3 месяца, и я предполагал, что она пропала. Но вот извещение у меня. Мне, конечно, хочется получить ее как можно быстрее, к тому же у нас были такие случаи, когда извещения терялись в штабе, и курсанты не получали посылок, и они уходили обратно. Или на почте они пропадали. Или их получал кто-то другой. Поэтому я бегу к командиру и прошу его отпустить на почту, но, как это всегда бывает, когда хочешь что-либо скоро сделать, так кто-то или что-то тебе помешает, так и сейчас – командир не отпускает. Но вот, на счастье, приходит комроты и засек время, отпустив меня. Вот я на почте, стараюсь из кучи посылок угадать свою. Наконец, она, долгожданная, у меня в руках. Бегом обратно.
Таинственная распаковка. Какие прекрасные вещи прислала ты мне. Большое спасибо за них. Вот легкие пушистые варежки, двойные. А вот и самое главное – шерстяные носки. На следующий же день я почувствовал силу шерсти. На занятиях ноги почти не мерзли, руки совсем не мерзли. Столько же радости было от съестного содержания посылки. Мед, душистый и вкусный, я хотел растянуть до конца выпуска, но 18 января нам дали сахар после месячного перерыва, поэтому я не мог удержаться и съел его весь. Сыр тоже очень хороший, я его ел, как конфеты-леденцы. Да, вот что значит долго не видеть продуктов, так и острее в 100 раз чувствуешь запах и вкус…»
НА ФРОНТ!
В том же письме Константин сообщал:
«Вообще мне посчастливилось: лейтенант взял у меня для того, чтобы носить самому, сапоги. Так что я 15 дней посидел в тепле. Как раз были сильные морозы. После дней десять, с числа так 8 по 17, было тепло, а вот сейчас мороз опять. Но надо тебе написать, чтобы ты особо не пугалась: когда сильный мороз, то мы на улице бываем 2–4 часа, а остальное время занимаемся в казарме и в классе.
У нас объявлен набор на командиров отрядов по истреблению танков, но это дело меня не привлекает, хотя их оставят в училище еще на 1-1,5 месяца. Мне хочется быстрее изменить обстановку. Скорей бы на фронт, ведь там особый, усиленный паек. А у нас шамовка стала хуже. Сначала все были сыты по горло, это еще в Ленинграде, да и в начале пребывания в Глазове. Теперь же нет масла, да еще много тепла уходит на обогревание тела».
Спустя три недели, 11 февраля, младший лейтенант Борисов шлет новое письмо уже из города Чкалов (как тогда назывался Оренбург):
«Здорово, родные мои мамуся, братуся, сеструся. Пишу вам из вагона на ходу, поэтому извините за неряшливость – большая тряска. У меня ничего нет, но я попросил у ст. лейтенанта бумаги, карандаш и конверт и решил черкнуть вам, потому что вы просите писать отовсюду и с дороги. Вот я и решил писать, а так как люди едут в Куйбышев, то я думаю, что вы сведения получите быстро…
31 января мы были в бане. 1 февраля прошла и утверждена аттестация. 3 февраля на общем сборище был зачитан приказ Московского военного округа о присвоении званий. Мне, как и большинству, присвоено звание младшего лейтенанта, но я не унываю. 4 февраля мы в дороге на Чкалов, а из Чкалова 11 февраля направляемся в Сорочинск, так что я теперь близко от вас, и должны мы иметь хорошую связь».
МЛАДШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ
Боевой путь Константина Борисова оказался недолгим. После окончания военно-пехотного училища в Глазове он получает назначение на должность командира пулеметного взвода в 883-м полку 193-й стрелковой дивизии, формирующийся в селе Гамалеевке Чкаловской (ныне Оренбургской) области. Получив свой взвод, младший лейтенант приступает к обучению своих бойцов-новобранцев, большинство которых прибыли из Казахстана, Узбекистана и Киргизии и почти не владели русским языком.
19 апреля Константин отметил свой 19-й день рождения. А уже в мае 1942 года его дивизия в полном составе прибывает эшелонами к новому месту дислокации в Липецкую область, в район поселка Лев Толстой. 20 мая за успехи в подготовке личного состава командир дивизии на дивизионных занятиях объявит офицеру Борисову благодарность. 29 июня младший лейтенант пишет своей маме:
«Я чувствую себя хорошо. Считаюсь неплохим командиром и политгрупповодом. Скажу не хвалясь, что бойцы довольны мной и говорят, что пойдут за мной в огонь и в воду и не оставят никогда».
В те же самые июньские дни 1942-го немецкие войска наносят мощный удар из района восточнее Курска. К исходу 2 июля противник прорывает нашу оборону на широком фронте, а затем выходит на подступы к Воронежу. С целью преградить путь немецким танковым корпусам 193-я дивизия 2 июля выступает маршем для занятия оборонительного рубежа вдоль Дона и готовит позиции и линии окопов вдоль реки.
Вечером 11 июля, следуя новому приказу, бойцы выступают навстречу наступающему врагу. На марше в течение всего дня 12 июля части дивизии 8 раз подверглись сокрушительным налетам немецкой авиации, а затем были накрыты огнем артиллерии. Вскоре сильно растянувшиеся по дорогам колонны были рассечены ударом сразу двухсот вражеских танков. Завязался тяжелейший встречный бой…
Спустя две недели, 28 июля, приказом командования Брянского фронта сильно поредевшие полки 193-й стрелковой дивизии были выведены на переформирование. К месту сбора из боев и окружений из 12 тысяч бойцов выйдут всего 1700. Из 883-го полка, в котором служил Константин Борисов, в живых останутся лишь 100 человек…
ПАЛ СМЕРТЬЮ ХРАБРЫХ…
В августе семья Борисовых получает от командования дивизии скорбную весть:
«Ваш сын мл. лейтенант Борисов Константин Федорович в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, был убит 13 июля 1942 года…»
И только в ноябре, в ответ за запросы отца Константина – генерала Федора Борисова, занимавшего должность зам. начальника отдела укомплектования и службы войск Сталинградского фронта, из 193-й дивизии приходят два письма от офицеров – очевидцев первого и последнего боя его старшего сына:
«Дело было так: место, которое оборонял Ваш сын со своими бойцами, окружалось. Немцы психически наступали, бросая все средства огня. Все людские боевые расчеты взвода были выведены из строя, остались годными только два станковых пулемета, и тогда он в опасную для жизни минуту бросился к одному из пулеметов и стал вести по немцам губительный огонь. Отстреливался до тех пор, пока не израсходовал все ленты, тогда он перешел ко второму пулемету, уничтожив при этом сам лично первый, чтобы не отдать его врагу исправным. Отстреливался также до последнего патрона и из второго пулемета. Фашисты, обнаружив ожившую вторую огневую точку, открыли по ней яростный минометный огонь. Мины ложились буквально вокруг Борисова, то слева, то справа, но мужественный сын Родины сражался до последнего дыхания, хотя уже был ранен в плечо. На последнем патроне из личного пистолета оборвалась его еще молодая, но славная жизнь…»
Генерал Борисов в те страшные дни пишет в своей записной книжке: «Константин не выходит из рассудка… Содрогаюсь…Тяжело мне. Сын мой родной, преклоняю колени и седеющую голову свою перед героическим прахом твоим, перед высоким мужеством, бесстрашием и самоотверженностью».
Точное место захоронения младшего лейтенанта Борисова остается неизвестным до сих пор. Но после войны его имя было увековечено на памятнике, установленном на братской могиле в селе Большая Верейка Рамонского района Воронежской области.
СЕСТРА
Младшая сестра Константина – Ирина Борисова на всю жизнь осталась верна памяти своего геройски погибшего брата. С 1992 года она занялась исследованием боевого пути Днепровской 193-й стрелковой дивизии, где воевал Константин Борисов. Со временем Ирина Федоровна даже войдет в состав бюро Совета ветеранов этого подразделения, а затем станет его секретарем. Кроме того, она сможет воссоздать музей Боевой славы дивизии в одной из московских школ.
Получив допуск в Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО) в г. Подольске, Ирина Федоровна просмотрела сотни дел по истории 193-й дивизии, а также ознакомилась с приказами, политдонесениями из фонда Второго Ленинградского военно-пехотного училища в Глазове.
В 1994 году Глазовский горвоенком, отвечая на запрос Борисовой, сообщил ей, что в Глазове проживают пять бывших выпускников училища. Ирина Федоровна шлет письма этим ветеранам и в январе 1996 года приезжает в Глазов. Ни один из бывших курсантов не знал лично ее брата, так как прибыли в училище позже, но тем не менее они сумели многое рассказать и показать сестре героя.
В своей документальной повести Ирина Борисова писала:
«В Глазове меня приютила дочь бывшего курсанта пехотного училища Корнева: самого Николая Ивановича уже не было в живых. Татьяна Николаевна знакомила меня с городом, но разве могла она знать об училище все то, что знал и унес с собой навсегда ее отец?! Уходят свидетели тех героических дней, уходит из жизни трагическое и бескорыстное поколение 1922-1924 года рождения…
Мы стояли на площади Свободы, и Татьяна Николаевна рассказывала об улицах города, но я вдруг перестала слышать то, что она говорила. Моим вниманием целиком завладели два здания, соединенные воротами. Ворота имели мощные кирпичные опоры и полукруглую массивную арку вверху, а рядом – калитка с такой же аркой, только меньшего размера. Я испытывала какое-то ошеломление, не могла сдвинуться с места. Где я видела эти ворота? Почему они мне знакомы? Вспомнила! В письмах у брата есть рисунок. Я торопливо достаю из сумки папку с его письмами, нахожу нужное письмо. Вот оно: «Глазов. 23.11.41. У нас стоит лютая матушка-зима. Вот стоишь на посту ночью в непогоду, все спит вокруг, и лишь слышишь поскрипывание снега под ногами. Хорошо, что в тулупе, поэтому тепло. И вот в окне замечаешь семейное чаепитие, занавески. Невольно вспоминаешь свой семейный круг…»
Ниже нарисован часовой в тулупе и буденовке. На фоне черного неба отчетливо вырисовываются две белые арки над воротами и калиткой. Так вот где однажды он стоял на посту. Здесь, на этом месте, под свист ветра и круговерть снега он думал о нас, вспоминал довоенный московский дом, мечтал. Я невольно пошла вперед, вошла в ворота, встала именно на то место, где он нарисовал себя 54 года назад».
Вместе с бывшим курсантом ГЛВПУ Борисом Кузиным Ирина Борисова обошла все старинные здания Глазова, связанные с памятью ее брата. Вместе они побывали и в ресторане «Север», где во время войны размещалась курсантская столовая и учебные классы, и в соседнем здании, где находились казармы 3-го батальона, в котором учился Константин.
Зашли и в деревянное здание почты на улице Молодой Гвардии, куда курсант Борисов бежал за посылкой из дома. Посетили вдвоем и актовый зал в здании горисполкома, где находился клуб училища и где 2 февраля 1942-го выпускникам 1 и 3 батальонов зачитают приказы о присвоении воинских званий. В феврале 1996-го Ирина Федоровна так опишет этот волнующий момент в глазовской газете:
«Я села в последний ряд и словно услышала шум голосов, увидела, как запотели стекла от дыхания нескольких сотен курсантов, почувствовала их волнение: вот-вот объявят, что они стали, наконец, лейтенантами, назначены на должности командиров взводов и отправляются на фронт».
Гостья из Москвы встретится еще с двумя ветеранами училища – Иваном Бисеровым и Анатолием Бородиным. А также побывает в краеведческом музее, где поговорит с его сотрудниками и ознакомится с небольшим стендом, посвященном истории Второго Лениградского военно-пехотного училища.
В 2012 году в свет выйдет документальная повесть Ирины Федоровны «Дорога к брату в 42-й», посвященная памяти младшего лейтенанта Константина Борисова, павшему в бою за Родину и оставшемуся навеки девятнадцатилетним…
Глеб КОЧИН
