Из Митино до Понино рукой подать Из рассказов жителя деревни Митино Леонида Кунаева
ОМУТЬ
Ещё никто не писал про нашу речку Омуть, что течёт чуть ниже нашей деревни Митино. Попробую что-нибудь рассказать о ней…
В моем детстве в Омути зимой не рыбачили: может, не знали про зимнюю рыбалку, может, снастей не было. Рыбалка начиналась с весны, когда начинали взрывать лёд. Всю зиму на берег реки возили лес. Дорога в Глазов не была расчищена, да и техники не хватало, поэтому лес сплавляли по реке во время разлива. А чтобы на реке не было заторов, лёд взрывали аммоналом.
А у нас уже были приготовлены снасти: к длинному шесту привязывался небольшой круг из проволоки с сеткой. После взрыва все бегом бежали к реке, рыба плавала вверх животом, оглушённая, нужно было успеть её поймать сеткой, иначе через некоторое время она оживала и уплывала. За час набиралась объёмистая сумка килограмма на три.
Лёд уходил, и наступало время брёвен. Их бульдозером подталкивали в реку, набирали побольше и кучей отправляли. Иногда получался затор из брёвен, а мы, недолго думая, перебегали речку по этим брёвнам, не зная, что можно попасть под них и утонуть.
Лес постепенно уходил, речка мельчала, вода становилась чище, и наступала рыбалка удочкой. Ловили пескарей, мальков, ершей, иногда голавликов и окуньков. Знали, что когда расцветает шиповник, играет голавль. Мы собирались по три-четыре человека с намётами и шли рыбачить на ночь. Где-нибудь в узком месте на мели ставили несколько намётов, ботали, пойманную рыбу тут же пекли в золе на костре и съедали. Вкуснее этой рыбы ничего не было! Рыбачили всю ночь, грелись у костра и снова лезли в воду.
Утром шли с уловом домой. Останавливались у первого дома, где жил один из нас, и начиналась честная делёжка рыбы. Выносилась чашка, в неё накладывали рыбу, предварительно один из нас отворачивался. Спрашивали у него: «Кому?» Он отвечал: «Кольке!» или «Вовке!», и так всем поровну и честно. Все довольные уходили с уловом по домам. Днём надо было ещё идти работать, обычно в это время возили копны сена или окучивали колхозный картофель.
На реке была электростанция, недалеко от неё жил Матвей, в обязанности которого входило поднимать или опускать затвор плотины. Иногда он ставил морды, по несколько штук. Мы, конечно, это замечали и примерно через час поднимали его снасть. Обычно там было уже несколько голавликов. Из каждой морды брали по одной рыбе и ставили её туда же. Рыбы хватало и нам, и ему. Наверное, у Матвея был рак, всё лицо у него было постоянно забинтовано, и умер он внезапно.
Сейчас вся речка заросла ивняком, никто не рыбачит, да и рыбы, наверное, там уже нет, потому что вся нечисть, какая есть в селе, сбрасывается в реку. Нет никакого пруда, негде купаться, как говорится, курица может пешком перейти. Почему-то никому она стала не нужна, хоть и выросло на ней не одно поколение. Поэтому про речку говорят так же, как и про землю – река-кормилица.
ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК
И не речка это вовсе, а длинный, крутой и местами глубокий лог с ручейком на дне. Не знаю, кто назвал этот лог Кляповской речкой. Находится он в километре к северу от деревни Митино. Начало берет у подножия холма Ярашам, тоненькой струйкой пробиваясь меж известняка (не могу назвать холм горой, гора всегда сравнивается с камнем, а здесь земля). И течет этот ручеек строго на запад, к руке Омуть. Ближе к реке ручей расширяется до полутора метров, уже не перешагнешь так просто. Ближе к Ярашаму он местами глубокий, на дне растут березы и ели, достигая тридцати метров в длину, стараются обогнать своих соперниц, растущих на краю лога и вытянуться еще выше, ближе к солнцу. Никто их не рубит, все равно их не вытащить из лога, пусть себе растут.
Только кое-где, там, где есть бобровые запруды, их валят бобры. Они запружают ручеек мастерски, перемешивают глину с травой, забивают в запруду колья и трамбуют ее своим плоским хвостом. Лично я не видел, как они это делают, но слышал от старших. Моя старшая сестра рассказывала, как они с подружкой решили перейти ручей по запруде. Сестра перешла, а подружка взяла длинный шест, чтобы упираться об дно. На середине запруды она уперлась, шест не достал дна, и она упала. На этом месте рассказа мы хохотали, как можно упереться об воду!
Чуть пониже растет черная смородина и жимолость. Удмурты говорят «ыж ноны»: по-русски – «овечьи титьки». Темно-фиолетовые, сладкие с легкой кислинкой ягоды действительно похожи них. Примерно в середине лога по правому краю есть поле, пока еще не заросшее мелким лесом. На этом поле стоял сосновый бор, откуда мой дед Василий рано утром приносил грузди. Но лес вырубили, а пеньки столкали в лог, и леса не стало. Не хватало земли. Отец говорил, что это место называлось «лезьяськонни» – место для кидания. Еще он говорил, что отсюда четыре богатыря кидали камни. Какие камни, куда кидали – никто не знает. Да и камней на поле нет, разве что известняк местами. Ближе к Омути края лога положе, и ручеёк здесь шире. Здесь мы пацанами ловили банками мальков и пескарей, которые заплывали из реки. Тут всегда держали переезд с поля на поле. Раньше был настил из веток, для переезда лошадей с телегой хватало, но когда появилась техника, сюда положили толстую трубу и зарыли ее землей. Земля на переезде прорезана колёсами тракторов до трубы, на машине не переехать.
У нас много красивых мест с интересными названиями. Удмуртия вся пронизана логами, а каждый лог – это родник. Недаром Удмуртию называют родниковым краем, и каждый родник – это новое название. Этот родник называют золотым, просто Золотой ключик.
