Флигель во дворе пожарной, 1920-30-е годы (из семейного архива Микрюковых) Глазов 1920–30-х годов в записках Любови Микрюковой
Любовь Сергеевна Микрюкова родилась в Глазове 20 сентября 1919 года. В этом городе пройдет почти вся ее долгая жизнь. Окончив в 1953-м Глазовский учительский институт, она много лет трудилась учителем физики, математики и черчения в различных школах города, вела активную общественную работу.
После выхода на пенсию Любовь Микрюкова не уходит на покой, а еще долго, вплоть до 1992-го, работает смотрителем и уборщицей в Краеведческом музее Глазова. Из жизни она уйдет 2 июня 2014 года – в возрасте 95 лет.
Еще в 1990-е годы Любовь Сергеевна напишет для своих сыновей две тетради воспоминаний, посвященных истории семейного рода Микрюковых и ее жизни в родном городе. В наши дни эти записки находятся на хранении в фондах Глазовского краеведческого музея.
НАШИ РОДИТЕЛИ
Отец – Микрюков Сергей Сергеевич (1876-1970) – с 1906 года работал в Глазовской городской пожарной команде. Один год был пожарным, а потом служил помощником начальника горпожкоманды. Мы его звали – тятинька.
Мама – Парасковья Андреевна (1880-1957) – нигде не работала. Была домохозяйкой и воспитывала нас – детей.
Для большой семьи одной зарплаты не хватало, поэтому отец подрабатывал как и где мог. Он был на все руки мастер. Еще в деревне научился катать валенки, был хорошим плотником, столяром. Всю мебель в квартире он сделал сам – шкап для посуды, стол, табуретки, кровати, сундук и другое.
Хорошо умел паять и лудить. На винном заводе лудил большие котлы. Дома у нас были медные кастрюли, вылуженные внутри оловом. Умел вязать варежки одной спицей – пластинкой с дырочкой посередине. Стряпал пресные ватрушки и пирожки.
У отца были очень хороший голос и слух. Он рассказывал, что когда служил в армии, то запевал песни в строю. А когда работал в пожарной, то его приглашали петь в театре госпожи Ураловой, участвовать в концертах для жителей города.
5 апреля 1926 года, как писала уездная газета «Красный пахарь», президиум Глазовского городского Совета постановил: «Вынести благодарность помощнику брандмейстера городской пожарной команды Сергею Сергеевичу Микрюкову за его безупречную двадцатилетнюю службу в области противопожарной охраны, выдав ему вознаграждение в виде единовременного денежного пособия в сумме пятидесяти рублей. Городской Совет надеется, что т. Микрюков и в дальнейшем так же будет стоять на страже сохранения народного имущества в борьбе с “Красным петухом”». 31 января 1931-го отец получил «Пролетарскую благодарность» и был зачислен навсегда в список пожарной команды.
Тятинька был красивый, носил усы и бороду. За собой всегда следил, был наглаженный и начищенный. Наш отец не курил и не пил. Он всегда находил работу, никогда не отдыхал.
В 1931 году отец в возрасте 55 лет ушел на пенсию (получая 32 рубля), но еще долго работал: заведующим пожарной охраны на складах «Льноводсоюза» и «Союзхлеба», льнокомбината и льносемстанции. Был сторожем, дезинфектором в санпропускнике, рабочим в аптеке № 7, швейцаром в ресторане «Север», охранником на табачной фабрике и гардеробщиком в чайной № 1 Торга. В 1967 году он уехал к дочери Нине в Пермь.
Мама наша тоже была очень хорошая, добрая, ласковая, хотя и строгая. И тоже не сидела без дела. Она пряла куделю и из этих суровых (льняных) ниток вязала нам чулки. Вязала варежки и носки из шерсти, шила дочкам простые ситцевые и бумазейные платья, учила нас починять одежду. Когда отец служил в армии, мама работала в прислугах у богатых людей. Там научилась хорошо стряпать и печь куличи.
Мама приучала нас к порядку, всегда заставляла мыть обувь, чистить ботинки. Учила беречь одежду, обувь, вещи, все класть на свое место. Мы ее немного боялись, а тятиньку не боялись.
Мы с ней ходили пешком далеко в лес за ягодами – малиной, смородиной, черемухой. Дома она варила варенье в медном тазике на жаровне. Это был железный цилиндр с дырочками по бокам на трех ножках. В жаровню клали горячие угли из печи. Они разгорались от ветерка в дырочки и давали жар. Варили все на улице. Мама всю жизнь няньчилась с детьми и внуками. В старости сильно болела.
Мы очень любили своих родителей и гордились ими, помогали им и никогда не забывали.
ЖИЗНЬ ПРИ ПОЖАРКЕ
Я себя помню примерно с 5-6 лет. Тогда мы жили во флигеле во дворе пожарной. Домик был кирпичный, маленький. В одной половине была баня, в другой – жили мы. Брат Георгий служил в Харькове, а Нюра и Шура работали и жили не с нами.
В квартире висела люлька. В ней мы все качались маленькие и росли. Старшие сестры с нами нянчились. Шура мне рассказывала: когда ей надоедало меня качать, она шлепала руками меня снизу, я ревела, а она шла к маме и говорила, что я есть хочу. Мама меня накормит, перепеленает, а Шура в это время бегает во дворе с ребятами.
Я как-то сидела на окне и выпала из него во двор, прямо в канаву, но невысоко. Я была цела, только ходила и говорила: «Ай, как я упала… Ой, как я упала…»
Мама рассказывала: как-то она стирала белье щёлоком в корыте. Щёлок был в глиняной корчаге на полу, закрытой тряпкой. Я бегала, крутилась около мамы, вдруг упала и села прямо в корчагу. Мама меня сразу схватила и подняла. На мне только кожа покраснела, пузырей не было. Мама намазала меня маслом. Я опять осталась цела. Щёлок – это зола, залитая кипятком. При его добавлении вода получалась очень легкая, и при стирке расходовалось меньше воды.
У нас была кошка, а куры жили в столе-курятнике прямо на кухне. Один год была еще свинья. У нее родились два поросёнка. Эти поросята бегали через кухню и комнату от дверей до стены и обратно. А кошка каталась на них верхом! Запрыгнет на спину и едет. Когда поросёнок быстро повернется, кошка падает, снова запрыгнет и опять едет. Нам с младшей сестрой Лидой очень интересно было на них смотреть. Потом из свиньи сделали окорок, запекли мясо в тесте. Очень вкусно!
Свою одежду мы носили аккуратно, берегли. Она переходила от старших к младшим. Новую одежду мама шила обычно к Рождеству и Пасхе. Как-то мама нам троим – мне, Клаше и Лиде – сшила новые платья с пояском сзади. Играли мы в садике при часовне. А потом я полезла на забор и хотела спрыгнуть на улицу. Но прыгнула не на землю, а повисла на поясе на заборе! Я была маленькая, ноги до перекладины не доставали, а до земли – тем более! Я висела и дрыгала ногами, не могла даже повернуться лицом к забору. Мое новое платье порвалась почти до рукава. Но тут я уже достала до земли!
Порвала новое платье! Ужас! От мамы попадет! Тогда кто-то принес мне халат – я в нем работала в школе на уроках труда. Я надела халат на платье, так и ходила весь день. Мама еще удивилась, что я так тепло оделась. На другой день я надела другое платье, а рваное положила в белье для стирки. Через неделю я уже не очень боялась, что от мамы попадет. Конечно, потом она меня отругала как надо!
НАШИ ИГРЫ
В городе был лишь один детский садик на улице Энгельса. В тот садик ходила у нас только младшая сестра Лида. Игрушек у нас было мало. Магазинные игрушки нам покупали старшие сестры, которые уже работали. Это были: мишка пилит дрова, по лесенке спускается клоун, курочки на фанерном кругу клюют зерно, мячики, скакалки, куклы-голышки резиновые, пластмассовые и бумажные, юла, кубики. Как-то сестра Нюра привезла тряпичную куклу. На голове было нарисовано лицо, косы из белых ниток. На куклу были надеты кофточка, сарафан и тапочки. Мы ее очень берегли, играли аккуратно.
Обычно игрушки мы делали сами из картона и деревянных палочек. Еще играли с глиняными и фарфоровыми черепками, коробками от папирос «Казбек» (мы их находили на улице), костяными бабками для бросания, и даже ледышками. Еще мы себе сами шили кукол и их одежду из тряпок.
Дома играли еще в лото, шашки, в самодельные карты (в «дурачка», «пьяницу», «мокрую курицу»), в «морской бой», в фантики от конфет, а еще в игру «тише едешь – дальше будешь». Во дворе мальчики играли мячиком в лапту, кидали бабки. А девочки – в «классы» (русские и татарские), «море волнуется». Прыгали через скакалку, на длинных досках, перекинутых через перекладину. Двое вставали на конец доски и по очереди прыгали – вверх-вниз.
Все играли в прятки – «десять палочек». Это делалось так: десять палочек клали на один конец доски, перекинутой через перекладину, а по другому концу ударяли ногой. Палочки подлетали вверх и падали на землю. Водящий их собирает, а все прячутся. Потом водящий должен всех найти каждого «закулаять» – «кулай, кулай, Коля…».
Летом все ребята прыгали и бегали босиком. Особенно нравилось бегать по лужам после дождя. Намазывали глину на руки, как перчатки, на ноги – как сапоги и туфли. Глиняные шарики насаживали на конец вицы и соревновались – кто дальше и выше их бросит. Еще купались в речке, ходили на Шаймы. Так тогда назвали место на левом берегу Чепцы, где сейчас пляж на улице Карла Маркса.
Зимой катались на коньках, на лыжах – с горы Солдырь и со Вшивой горки за речкой, и с горок во дворах – на санках и ледянках (это доска, облитая водой и замороженная). У нас были коньки «Нурмисъ», одна пара. Мы с Лидой привязывали их к валенкам веревочками по одному коньку и бегали-катались! Когда подросли, то катались уже на двух коньках по тротуарам и по льду на речке, а еще в логу на углу улиц Карла Маркса и Орловской.
Окончание читайте здесь: https://glazovlife.ru/?p=100804, https://glazovlife.ru/?p=101090
Автор-составитель Глеб КОЧИН
156