Здание семилетней школы № 2 в 1953 году (музей средней школы № 2) Глазов 1920–30-х годов в записках Любови Микрюковой
Продолжение, начало читайте здесь: https://glazovlife.ru/?p=100556
РОЖДЕСТВО В ГЛАЗОВЕ
Уклад жизни глазовчан в 1920-х – начале 30-х, несмотря на то, что в страну на смену царской пришла новая Советская власть, во многом оставался еще прежним. Еще не закрылись храмы, и внешне город выглядел почти так же, как и до революции.
Когда я училась в начальной школе (1926-1930 годы), то Новый год мы почти не праздновали. Нас отпускали на Рождество, то есть на зимние каникулы. 7 января был большой праздник! На Рождество жители города ставили в домах елки и наряжали их. В богатых домах елки были большие и очень нарядные, украшенные дорогими красивыми игрушками и горящими свечами. В бедных же семьях елки ставили маленькие. Игрушки в основном были самодельные.
В нашей семье старшие сестры игрушки делали из картона и цветной бумаги. Это были корзиночки, хлопушки, сердечки, конфеты (в цветную бумагу заворачивали коробочки), длинные цепочки, флажки на нитках, как гирлянды. Иногда нам покупали яркие, блестящие гирлянды, игрушки из ваты. Был у нас и маленький Дед Мороз под ёлкой, имелись и бенгальские огни.
К Рождеству мама младшим сестрам шила новые платья из бумазеи или ситца. Она стряпала из белой муки пирожки, шанежки, булочки, печенье. А так обычно мы ели черный хлеб из ржаной муки, который пекли дома в русской печи. В Рождество мама нас водила в церковь – Преображенский собор, где мы молились, смотрели на красивую роспись стен, на архиерея, его красивый наряд, ризу, шапку. Слушали пение церковных молитв. Хор в нашем соборе был большой, пели очень красиво. Мы, дети, молитв не знали, так как в школе их уже не учили. Все ходили за архиереем по церкви, а потом каждому давали по чайной ложке вина – кагора. После службы все уходили по домам. Дома встречали Рождество за столом, пили чай с гостями или своей семьей. Играли вокруг елки, водили хоровод, пели песни, читали стихи. Потом получали подарки.
МАСЛЕНИЦА И ПАСХА
В конце февраля праздновали Масленицу. Богатые катались по городу на санках, запряженных тройкой лошадей, украшенных цветными лентами и колокольчиками. Люди победней тоже катались на санках, но запряженных одной лошадью. Мы не катались, а смотрели в окно со второго этажа пожарной на улице Первомайской. Дома мама стряпала, но уже блины. Их ели с маслом, сметаной, яйцами, вареньем, солеными рыжиками. Потом мы, дети, катались на санках с горок и на коньках по тротуарам.
Праздник Пасхи Христовой, отмечаемый в конце марта или в апреле, тоже был большой. Мама стряпала, пекла кулич, красила яйца луковым пером, святила их в церкви. Если встречали гостей или сами ходили в гости, то при встрече все христосовались, то есть обнимались, поздравляли друг друга с праздником, говорили: «Христос воскресе», а в ответ: «Воистину воскресе». При этом стукались яйцами. Пили чай. Все праздники проходили хорошо и весело.
В 4-м классе (1930-1931 годы) нас приняли в пионеры. Мы стали носить красные галстуки, и в церковь ходить нам уже не разрешали. Позже старые праздники вообще не стали праздновать. Появились советские праздники – 1 Мая, 8 Марта, 7 ноября.
ОЧЕНЬ ЛЮБИЛИ УЧИТЬСЯ
Нам – детям того далекого времени – очень нравилось учиться в школе. Мы все стремились хорошо окончить школу и получить высшее образование. Я училась с 1926 года в Глазовской школе 1-й ступени с 1 по 4 класс. Это учебное заведение находилось в двухэтажном деревянном здании на углу улиц Революции и Первомайской. В первый класс я пошла почти в 5 лет, так как 6 лет мне исполнилось только 20 сентября, и уже умела читать. Там я училась у Анны Алексеевны Жилиной. Она была очень внимательная к нам и добрая. Никогда на нас не кричала.
После окончания 4-го класса меня не приняли в 5 класс, так как в него пронимали с 12 лет. А в 1930-м мне не исполнилось и 10-ти. Пришлось еще один год ходить в 4 класс в другую школу на улице Революции. Там учительницей была Татьяна Николаевна Куфтина. А Анну Жилину перевели в неполную среднюю школу учителем физики.
Мои старшие сестры Нюра, Шура и Нина учились в школе 2-й ступени. Потом школы стали семилетними. Шура мне рассказывала, что у них в школе был бригадный метод обучения. Классы делились на бригады. Новый материал слушали все ученики, а отвечали по бригадам, то есть за всех отвечал один ученик. Как он ответит, такую оценку ставят всей бригаде. Шура училась хорошо, и ей приходилось часто отвечать за всех. Члены ее бригады всегда радовались, когда она отвечала, так как все получали хорошие оценки.
В школе я училась хорошо, как и все мои сестры. Участвовала два раза в детских спектаклях-сказках, еще выступали на праздниках, родительских собраниях. Один раз на представлении мы ехали на коляске с куклами на руках. Другой раз у меня были слова: «Чтобы и физиономию учителя было видно!» Это я так была «артисткой»!
С 1931 по 1934 годы, с 5 по 7 класс, я училась в НСШ – неполной средней школе № 2. Потом каждый год прибавляли по одному классу. И мы с 7 по 10 класс четыре года подряд были в школе старшеклассниками. Наша школа находилась в двухэтажном кирпичном доме на улице Вятской (Кирова). В школе нас кормили завтраками – в основном каша и чай.
В семилетке наши знания оценивали так – «хорошо», «удовлетворительно», «неудовлетворительно». Кто учился на «хорошо», тех называли ударниками (а не отличниками, как теперь). Я была ударницей. В НСШ занятия проводились уже по кабинетной системе, то есть по всем предметам были свои кабинеты – кабинет химии, кабинет физики и т. д. На уроки мы переходили из кабинета в кабинет. С 8-го класса оценки стали такие: 5 – отлично, 4 – хорошо, 3 – посредственно, 2 – плохо, 1 – очень плохо.
ШКОЛЬНАЯ ПОРА
В школе № 2 наш класс был очень дружным. Учителя были очень хорошие, внимательные к ученикам, знающие свое дело. Классным руководителем у нас был учитель географии Николай Азарьевич Верещагин. Мы всех их очень любили.
Одно время с нами училась Таня Барамзина – будущий Герой Советского Союза. Помню, что иногда во время перемены мы шалили и бегали с Таней прямо по крышкам и спинкам школьных парт.
Мы все были пионерами и комсомольцами – членами ВЛКСМ – Всесоюзного Ленинского коммунистического союза молодежи, носили пионерские галстуки и комсомольские значки. В старших классах комсомольцы города проводили работу по антирелигиозной пропаганде – вечера, «живые газеты», концерты, устраивали зимой ночью факельные шествия и пели революционные песни перед праздником Рождества, чтобы молодежь не ходила в церковь.
Мы очень много читали, даже на переменах, не теряли ни одной минутки. В 5-6 классах мы изучали удмуртский язык. Я любила математику, географию, химию, физкультуру, черчение, труд. На уроках труда в 5-6 классах мы работали в столярной и слесарной мастерских: стругали, пилили, долбили, клеили. Ходили на экскурсии на электростанцию.
Я очень любила черчение и хорошо чертила цветной тушью. Научилась рисовать разные схемы и диаграммы столбиками и секторами, писать разными шрифтами. Часто писала лозунги на ватманской бумаге цветной тушью или акварельными красками. Потом выводила на красном материале лозунги зубным порошком.
В школе мы участвовали в работе кружков и сдавали нормы на ГТО (Готов к труду и обороне), ПХВО (противовоздушная и химическая оборона), на ворошиловского стрелка, на ГСО (гражданская санитарная оборона).
В школе были девочки, которые умели танцевать и нас всех учили этому. На танцы мы ходили в профклуб, в сельхозтехникум, где имелся паркетный пол. Пели в школьном хоре, которым руководил учитель Николай Верещагин. Участвовали в ликвидации неграмотности среди населения, в субботниках – помогали мостить дороги на улицах Вятской и Короленко деревянными торцевыми плашками. Еще собирали макулатуру и золу для колхозов.
Любили физкультуру и участвовали в эстафетах и соревнованиях. Я бегала там на короткие дистанции. Выступали с живыми пирамидами и вольными физическими упражнениями на городских собраниях, конференциях, которые проводились в школе, в профклубе, сельхозтехникуме.
Зимой катались на лыжах за Чепцой со Вшивой горки (теперь ее нет), с берегов реки. Летом всем классом ходили за Чепцу на луга, на прогулки, на пикники, за цветами – черемухой, колокольчиками.
В городской сад ходили на танцы, смотрели концерты и кино в летнем театре, который фактически был деревянным сараем. Горсад находился за забором на берегу реки Чепцы за Преображенским собором.
Еще смотрели кинофильмы в здании на улице Молодой Гвардии, рядом с почтой, и на площади Свободы. Кино сначала было немое, и во время сеансов музыкант играл на пианино. В 1933 году в Глазове появится и звуковое кино.
Окончание читайте здесь: https://glazovlife.ru/?p=101090
Автор-составитель Глеб КОЧИН
142