Люба (слева) и Лида Микрюковы у своего дома на складах Льноводсоюза, апрель 1933 г. Глазов 1920-30-х годов в записках Любови Микрюковой
Окончание, начало читайте здесь: https://glazovlife.ru/?p=100556, https://glazovlife.ru/?p=100804
НА УЛИЦЕ ЛУНАЧАРСКОГО
Дома мы имели только самое необходимое. Одевались бедно, но чисто. Каждый год весной, после окончания учебного года, отец всех нас сестер стриг под машинку. Все лето мы бегали стриженые, а к осени волосы опять отрастали. Когда я училась в 6-м классе, в городе случилась эпидемия тифа. Всех детей тогда стригли под машинку. Мы в шутку с подружками сфотографировались как мальчики – в фуражках и свитерах.
В те годы городская публика гуляла по улице Революции от собора до вокзала, и там встречали поезда, а потом обратно. На углах улицы Революции стояли извозчики. В 1931 году, после выхода отца на пенсию, наша семья переехала из пожарного депо на склады Льноводсоюза на улице Луначарского. Около всех складов стояли бочки с водой. Сюда колхозники привозили на санях прессованный лен. Подводы во дворе стояли длинной цепочкой одна за другой.
Мне как-то не захотелось их всех обходить, и я полезла через сани около головы лошади, которая ела сено. Лошадь, видимо, подумала, что я у нее сено возьму, и цапнула меня зубами за руку выше локтя. Хорошо, что я была в зимнем пальто. Раны не было, но синяк от зубов лошади был здо-р-о-в-е-нный!
Сначала нас там поселили во флигеле. В нем в одной половине стояли пожарные машины, бочки с водой, пожарный инвентарь. В другой – были две комнаты. В одной жили мы, а во второй отдыхали возчики, привозившие льнопродукцию на склады. Потом мы перебрались в помещение одного из складов. Ворота во двор были часто открыты. Во двор заходили гуси, да еще с гусятами! От них мне тоже доставалось, когда я их выгоняла со двора.
Один раз зашла корова с большими рогами. Отец сказал, чтобы я ее выгнала. Я стала ее выгонять голыми руками. А она… как повернется! И на меня рогами! Хорошо, что отец увидел и отогнал корову метлой или лопатой, а то бы она меня забодала!
У нас в то время была коза с козлятами. Я тогда часто пила парное козье молоко. Из пуха козы мама вязала нам варежки. Мы с сестрой Лидой носились с козлятами по двору, катались с горки, сложенной из кубов прессованного льна, закрытого брезентом. У нас после этого часто были ободраны руки и ноги. Еще с Лидой, конечно, играли в куклы, которые шили сами и возили в ящике по двору в гости друг к другу.
Лида как-то не могла решить школьную задачу с вопросами. Мы – старшие – не могли ей помочь. Лида плакала, ругала нас. Тятинька нас слушал, слушал и говорит Лиде, чтобы она ему прочитала задачу. Она прочитала. Он послушал и сказал ей, как бы он сам решал задачу. Тогда Лида все сообразила, и они вместе решили задачу! Мы – старшие – очень удивились! Отец ведь не учился ни в одном классе, совсем был неграмотный. А если бы его учили? Был бы ученым! Отличником! Вот умница!
На этой же улице Луначарского через дорогу находилось старое здание сельхозтехникума, которое горело три года подряд. Как-то жарким летом оно загорелось изнутри. Тогда мы своей семьей приготовили воду в ведрах, тазах, бочках и поставили их вдоль забора. Протянули пожарный рукав от колодца к забору и приготовились качать воду в случае попадания
искр от пожара на склады. Хорошо, что не было ветра, приехали пожарники и быстро погасили огонь.
В ДОМЕ НА ПЕРВОМАЙСКОЙ
В 1934 году мы переехали на улицу Первомайскую. Там поселились на втором этаже деревянного дома. Он стоял на углу улиц Революции и Первомайской, напротив здания начальной школы. На первом этаже под нашей квартирой была пивная.
Здесь нас встретила целая армия клопов! На полу из них был целый «ковер», и они только хрустели под ногами! Тут нам с сестрой Клашей досталось. Мы ежедневно по очереди мыли пол, покрытый толстым линолеумом, кровати, табуретки, стол снизу, низ дверей и плинтусы керосином. И так – все лето! К осени у нас клопов не стало, зато все пропиталось керосином. У соседей клопы остались, так как они с ними не боролись, как мы.
В этой квартире была печь-голландка. Как-то мама ее истопила и рано закрыла вьюшку, чтобы было теплее. А в это время в печи был еще яркий синий огонь – это самый угар! Я быстро учуяла, что у нас угарно, и завязала голову мокрым платком. Лида за столом учила уроки, а мать пряла. Они надо мной посмеялись, что я голову завязала. А я еще и нашатырный спирт нюхала, кое-как бродила по комнате. В голове очень стучало. Лида собрала тетради и книги в сумку, встала – и упала без сознания. Мама тоже встала и чуть не упала. Лиду мы кое-как утащили на кухню и положили на пол к входным дверям, где прохладно. Лида крепко сжала зубы и не приходила в сознание. Отец побежал за врачом, больница была близко. Мать разжимала зубы у Лиды ножом, чтобы влить в рот молоко. Пришел врач и всем нам помог придти в себя. Кое-как мы все очухались и проветрились!
В ДОМЕ С БАЛКОНОМ
Скоро, в 1935 году, мы переехали на улицу Короленко в деревянный дом с балконом. Жили там на втором этаже, где у нас была одна комната. Дом был очень старый, потолок в нем подпирался столбом, стоявшим около окна на балкон. На том балконе мы спали летом. Иногда нас поливал водой из гидропульта Борис Корчемкин – сын известного в Глазове врача-окулиста. Они жили рядом с нами.
Как-то весной Лида принесла котенка от подружки. Во дворе ходили куры с цыплятами. И вскоре соседи начали говорить, что у них теряются цыплята. Они караулили больших кошек, а на нашего котенка и не смотрели. Но однажды мы с Лидой увидели, что наш котенок принес в комнату желтого пушистого цыпленка и вовсю ест его! Тогда мы решили, что котенка Лида унесет обратно подружке, чтобы не было ссор с соседями и пока мама не узнала. Так и сделали.
У нас был ведерный самовар – светлый, блестящий. Мы его чистили мелом, а кипятили шишками, которые собирали за винзаводом. Там же мама собирала голые сухие сучья и несла их в мешках домой, чтобы зимой топить печь.
Помню сильный ураган над Глазовом и ближними деревнями. Ветер срывал крыши с домов, валил заборы, столбы, обрывал провода. Молнии убивали людей и животных. Мама попала под тот ураган на левом берегу реки около города, выше моста. Она еле дошла домой, была вся промокшая, в грязи – падала и простудилась. Я вскипятила самовар, вымыла маму в корыте, напоила горячим чаем, обложила бутылками с горячей водой и тепло укрыла. Мама согрелась, пропотела и болела не сильно.
УЧЕНЬЕ – СВЕТ!
Родители были неграмотные, из деревни. Но старались нас всех выучить, чтобы мы получили хорошее образование и специальности. Нас было семеро – брат и шесть сестер. Георгий стал летчиком. Сестры Нюра, Лида, я – учителями школ. Шура стала врачом, а Нина – доцентом и ректором мединститута. Клаша работали на патронном заводе № 544, а затем на ЧМЗ.
Тятинька и мама были строгие, но справедливые и добрые. Приучали нас жить дружно, помогать друг другу, все делать хорошо и аккуратно, беречь все вещи, школьные тетради и учебники, одежду и обувь, содержать их в чистоте. Мы родителей слушались. И делали так, как нас учили. Младшие учились от старших читать и писать, и в школу мы шли уже «грамотные». Мама тоже научилась от нас читать по буквам, по словам не умела.
За нашей учебой больше следил отец. Он всегда спрашивал, сделали ли мы домашние задания, заставлял читать вслух. Отец всегда ходил на родительские собрания, активно в них участвовал. На собраниях его всегда выбирали в президиум. Отец был очень умный. Жаль, что ему не пришлось учиться даже в начальной школе. В пожарной у отца были дела – документы, аккуратно подшитые им в папку. Читать он не умел и всегда просил нас, грамотных, прочитать – ту ли справку он нашел в папке.
В пожарной в красном уголке в 1931 году был открыт кружок по ликвидации неграмотности – ликбез для взрослых. Руководила им учительница Татьяна Куфтина. В ликбез стали ходить мои родители. За зиму отец выучил алфавит, научился читать по слогам и расписываться. А мама еще раньше умела читать по буквам, а тут тоже научилась ставить подпись.
В глазовской газете «Ленин сюрес» от 15 апреля 1935 года о нашей семье была даже напечатана статья нашего учителя Николая Верещагина на удмуртском языке «Будем воспитывать детей как Микрюковы!»:
«Для коммунистического воспитания детей в конкурс из НСШ №2 вступили Микрюковы и взяли на себя конкретное обязательство. У Микрюковых 7 человек детей и все они хорошо воспитаны и выучены, чисто одеваются. Старший сын в Красной армии, начальник состава. Две дочери окончили ВУЗы. Одна работает врачом, другая учительницей. Сейчас две дочери учатся в ВУЗах и две дочери учатся в школах. Дети Микрюковых в нашей школе примерные, они очень дисциплинированы, активно участвуют в общественной работе и хорошо выполняют домашние задания. Учатся очень хорошо.
Как они получили такое воспитание? Во-первых, родители интересуются учебой детей, посещают родительские собрания в школе и активно в них участвуют. Так же и дома они следят за учебой детей. Сам Микрюков С.С. работал в пожарной команде 25 лет. За хорошую работу много раз премирован. В школе и городе конкурсной комиссии это надо отметить!»
Я окончила школу в 1937 году. Из нашего выпуска почти половина учеников стала преподавателями в разных учебных заведениях. Я с детства мечтала стать учителем, как и мои сестры. И хотя в 1941 году я закончила Калужский железнодорожный техникум, война помешала мне работать по специальности. Мне пришлось вернуться в Глазов. Здесь я закончила педагогический институт и все-таки стала учителем.
Всю жизнь я училась и работала, работала и училась! Желаю всем, везде и всегда получать новые знания и умения. Все это помогает лучше жить и работать!
Автор-составитель Глеб КОЧИН
106