На берегу Чепцы в половодье в окрестностях Глазова, 1949-1951 годы, фото С. Лыскова, раскрашено ИИ Глазов весной 1926 года
Столетие назад, в апреле и мае 1926 года, большинство городов и уездов Поволжья, а также центральные и северо-западные области Советского Союза, будут охвачены огромным половодьем. Затопит даже улицы больших столиц – Москвы и Ленинграда.
Гигантское наводнение накроет и большую часть Глазовского уезда. О том, как жил Глазов в то непростое время, мы можем узнать из старых газет, выходивших тогда в Ижевске и в нашем городе.
НАКАНУНЕ
С давних времен, когда на реках еще не была построена череда плотин и водохранилищ, весной города и села приволжских губерний топило весьма часто. В 1926 году, на девятом году Советской власти, стране очень сильно не повезет с погодой.
Сначала в январе выпадет совсем мало снега, и от суровых морозов глубоко промерзнет почва. Затем в феврале – марте по всей России пройдут обильные снегопады. Апрель сначала будет весьма холодным. Но очень скоро, к началу мая, грянет резкое потепление. Поэтому талая вода не сможет уйти в промёрзшую землю и почти вся устремится в реки.
Нельзя сказать, что в Удмуртии не ожидали той весной большого наводнения. Глазовская газета «Красный пахарь» решает предупредить своих читателей и 10 апреля печатает заметку «Зима и предстоящее половодье»:
«Зима затягивается, весна запаздывает. Земля покрыта глубоким снежным слоем. При дружном таянии снега надо ожидать большого половодья. Деревни при речках должны подготовиться к большому разливу воды.
Зима не сдается. Уж скоро будет середина апреля, а признаков весны незаметно. Снежный покров увеличивается. Как видно, весна запаздывает. Для озимого поля это неплохо, особенно если потом не будет гололедицы. Поскольку весна запаздывает, надо ожидать резкого изменения погоды на тепло. Снегу в этом году много – редко так бывает. Если произойдет быстрое таяние снега (возможно будут дожди), то мы будем свидетелями большого, далеко необыкновенного половодья. К этому надо быть готовым.
В нашем уезде нет больших рек, да и маленьких немного, но при большом половодье и ручей превращается в бурную широкую реку. Необходимо предупредить население, проживающее на берегу рек (на низких берегах) о возможности широкого разлива воды. Надо подготовиться к половодью, чтобы не быть захваченным врасплох. Большое половодье причиняет немало бед приречному населению».
Спустя несколько дней, 15 апреля, «Красный пахарь» публикует новую заметку:
«По телеграфным сведениям, полученным Глазовской метеорологической станцией от Главной геофизической обсерватории, движение весны будет проходить таким образом. До 20 мая весенняя погода будет непостоянной с возвратом холодов. Теплые солнечные дни будут чередоваться с холодной ветреной погодой. Разлив рек ожидается большой. Высокое половодье захватит бассейн реки Вятки с ее притоками, следовательно, и реку Чепцу со всеми впадающими в нее речками и реками.
В связи с большими снегами нынешней зимы можно ожидать высокой воды на уральских реках, притоках Камы, частично на берегах Туре и Тоболе, и их притоках. В верховьях Камы возможны на этот период штормовые (очень сильные) ветры».
ВСЕРОССИЙСКОЕ ПОЛОВОДЬЕ
Как и предупреждала редакция газеты, к концу апреля к потеплению добавятся дожди и грозы. Известно, что в Ижевске вода в реке Иж начала медленно прибывать 29 апреля. А уже 30 апреля её уровень резко пошёл вверх, и Иж вышел из берегов. Воды реки затопили промзону вдоль берега и скотный двор. Начало размывать железнодорожный мост Воткинской линии.
То же самое происходило и по всей стране. 5 мая «Красный пахарь» сообщал:
«Поздняя весна и быстрое таяние снега в этом году вызвали наводнения в целом ряде мест.
На Волге у Рыбинска началось наводнение в ночь на 25 апреля. К утру 27 апреля Волга стала затоплять прибрежные улицы. Все окраины города были совершенно затоплены. К 3 часам дня вода стала заливать центральную часть города на высоком берегу Волги. В окрестностях затоплено много деревень.
Тревожные сведения идут также с верховьев Волги, с Мологи и Шексны. Прервано железнодорожное сообщение от Владимира до Нижнего Новгорода. Значительное повышение уровня воды и на Днепре. Город Смоленск частично затоплен. Некоторые районы совершенно отрезаны. На Неве ледоход образовал большой затор у Ленинграда. Затоплено все поле «Жертв Революции» (бывшее Марсово поле). За последние сто лет на Неве не наблюдалось такого большого разлива во время весеннего таяния снега…
Для борьбы с наводнением везде в угрожаемых районах работают губернские и уездные комиссии. Все перевозочные средства мобилизованы для спасения жителей. Все лодки и спасательные принадлежности взяты на учет».
О том, что происходило во время половодья в Глазове, газета не писала. Только 15 мая «Красный пахарь» печатает маленькую заметку под названием «Наводнение в Ягошурской волости»: «От небывалого разлива р. Чепцы сильно пострадала д. Кунаево. Вода затопила подвалы, испортив семенной картофель, снесены все изгороди. Озимое поле почти две недели под водой. Наводнение причинило большие убытки».
Можно догадаться, что в начале мая подобную печальную картину можно было наблюдать по деревням и селам всего Глазовского уезда.
ГЛАЗОВ В НАЧАЛЕ МАЯ
16 мая 1926 года областная газета «Ижевская правда» в рубрике «Литературная кузница наших писателей» публикует большой очерк «Глазов». Автор очерка, датированного 5-м мая, подпишется под ним как Николай Логинович.
«Пришла весна и растопила зимний наряд. Набережная оголилась красной глиной, и только кой-где мелькают белые простыни залежавшегося снега. Речушка, которую, как передают старики, иной год и курица вброд перейдет, взбунтовалась и широко расплескала свои воды на берега, навстречу далеющему лесу. Море, а не речушка – одним взглядом не окинешь! И только на самой середине застрял кусок земли с высокими соснами, Вшивая горка, как некий плавающий остров из романа Жюля Верна.
Вдоль высокого берега лукой изогнулся город. Как только весна сорвала белоснежный убор, переменился вид: сереньким, придавленным, как будто не умывшимся от бессонной ночи стал он. И только собор, как истукан, по-прежнему тупо смотрит на мир своими посоловелыми глазами окон, а бедные труженицы-избушки молчаливо взирают на его поднебесность.
Весна посмеялась и над улицами. Она вытащила наружу всю грязь, которую так стыдливо закрывала зима снежной пеленой. Начало мая – угрюмое, злое. Только в первый день солнышко поласкало землю и высушило тротуары, а потом закрылось полосой серых туч и перестало показываться.
Сегодня дождь и холод. Наши деревья, как гигантские метлы, хмуро смотрят на окружающих. Вечер начинается тоскливой песнью ветра, деревья жалобно хлещут по окну, как будто стучит заблудившийся и иззябший странник.
***
– Ненастоящий, ненастоящий… – с грустью думал о Глазове Короленко, уезжая из него полвека назад на ямских в туманную даль.
Все было ненастоящим и вполне понятно: город только еще формировался. Выстроили тюрьму, прислали чиновников и полицейских, а для их обслуживания пришел из деревни торговец и ремесленник: первый – разбогатеть, выйти в люди, а другой – гонимый непосильной нуждой…»
В НАСТОЯЩЕМ ГОРОДЕ
«Глазов, как и большинство провинциальных городов России, представляет собой сказочное сочетание двух миров: русской самобытности, что так удачно названо Короленко ненастоящим, и новейшей культуры.
Глазов уже не тот, что был полвека назад. Железная дорога связала его с миром. Работают радио, кино, бежит по проволокам электричество, есть клубы, театр. Моды напоминают Париж, особенно женские – «минимум сокрытия и максимум выдвижения претендующих на общественное внимание частей тела».
А все-таки… на многом еще лежит отпечаток прошлого: нередко на улице можно встретить человека с «карахтером», которого трясет за плечо жена, убеждая сменить лужу на ложе.
Только вот улицы не изменились. Старик Короленко, воскреснув, снова загрустил бы, глядя на бедных проезжих и пешеходов, месящих городскую грязь.
Но и коммунхоз не спит. Кто познакомится с пятилетним планом строительства, у того отраднее станет на душе. Потребитель (грязи) радуется тому, что будут вымощены улицы, построены новые дома, устроены скверы, сады и т. д. Крестьяне – тому, что будет выстроен постоянный мост через Чепцу и Пызепстрой (даст электричество 10 деревням). Поговаривают о создании суконно-прядильной фабрики. А если еще соединят железной дорогой с Ижевском, то совсем «лафа» будет.
***
На базарной площади ежедневно – шумно, говорливо. По бокам вся площадь обсижена, как в курятнике, торговыми лачугами. Чего только не продают… Вот посредине старик открыл носимый на себе театр-панораму – сказание о тетке Домне и явленной иконе в Коломне. Вокруг него большая толпа любопытных. Высоким тенорам в нос, полупением, полуговором, как псаломщик на клиросе, старик повествует о поповом чуде.
В толпе улыбки и переглядывания восхищения – как это он не запнется: «Ну и язык, как мельница». Когда старик доходит до «главного» места, он усиливает тон, лукаво щурит глаза и произносит сладострастно:
– Попадья на постели разметалася..
В толпе ропот недоверия – «поди омман», нет такой картины.
– Посмотрите, посмотрите сами, – загибая занавесь, приглашает он. Число зрителей растет, кошелек наполняется пятаками.
(Примечание: Сатирическая поэма «О попе Панкрате, о тетке Домне и явленной иконе в Коломне. Сиречь – про поповский карман и поповскую совесть душераздирающая повесть» (12+) – одно из самых известных антирелигиозных произведений пролетарского поэта Демьяна Бедного, изданная в 1918 г.)
***
В хорошие вечера публика устремляется на вокзал встречать поезд. Платформа заполняется гуляющими… Вот вдали показался дымок, больше, больше и Москва или Ленинград подходят к Глазову. Недолго стоит паровоз, ему хочется бежать… Тууу!.. Замелькали окна и лица, стена вагонов оборвалась и поезд, постепенно уменьшаясь, тает в прогалине между лесом. Шумной лавиной отправляется публика обратно домой на свои насиженные места.
Однажды я задержался дольше обыкновенного. Платформа была пуста, я бродил и, смотря на параллель рельс, думал:
– Если бы не эти две железные палочки, не быть бы Глазову настоящим городом…»
Глеб КОЧИН
21