Базар на Соборной площади, начало ХХ века, фото П. Молчанова Город эпохи НЭПа
Как жил Глазов и Глазовский уезд 100 лет назад? Раскроем пожелтевшую подшивку газеты «Красный пахарь» и прочтем, какие происшествия случались в нашем краю, что волновало горожан и крестьян в феврале 1925 года…
ПО КОЛЕНА В ГРЯЗИ
В 1920-е годы проблема благоустройства улиц Глазова стояла особенно остро. Глазовчанин Даниил Алексеевич Глазов (Обжорин) в рукописной книге «Записки чекиста» так вспоминал о состоянии города на Чепце в начале 1921 года:
«Деревянные домики коегде набекренились, посерели, кругом ощипаны, как драчливые петухи после отчаянной драки. Зима тогда была малоснежная, но морозная. Мороз в Глазове являлся большим помощником и верным союзником благоустройства. Без него по городу ни пешком, ни на лошади не проберешься, потому что грязь, непролазная болотная трясина осенью, весной и в дождливую погоду делали улицы непроходимыми. А тротуары или временные мостки до революции настилали лишь около земских учреждений, купеческих лавок и домов состоятельных граждан. Теперь же никто не занимался благоустройством города, не хватало ни силенок, ни людей, ни тесу, ни гвоздей».
А вот что писали в «Красном пахаре» четыре года спустя, 4 февраля 1925-го:
«Каждый из нас, глазовцев, знает, что большую часть года, за исключением разве что зимы, приходится ходить по колена в грязи. Все мы стонем, что нет денег на мощение улиц, а выход из положения есть.
Ежегодно из Глазова отправляется больше миллиона пудов разных товаров. Президиум Уисполкома, по договоренности с хозяйственными и торговыми организациями, может провести наложение на каждый вывозимый и ввозимый пуд товара по одной копейке, что даст до 10.000 руб. ежегодно. На эти средства горсовет в состоянии будет вымостить одну, две, а может и больше улицы. Нашим хозяйственным организациям и горсовету нужно немедленно приступить к разрешению этого вопроса».
КОЗОЧЕК – НА ХОЗРАСЧЕТ
7 февраля газета размещает на своей странице ехидную стихотворную зарисовку, посвященную одной из злободневнейших проблем города – свободно гуляющему по всему Глазову домашнему скоту. Автор этих стихов предпочел остаться неизвестным:
О том, что наши добрые хозяйки
Ну просто прелесть, как расчетливы, умны!
И что для скромного и тихого семейства
Они на редкость милы и ценны.
Пожалуй, отрицать никто не станет,
Кто в Глазове хоть чуточку живет.
И это факт, друзья, и не реклама,
Везде у них на первом месте счет.
Желая избежать убытка для кармана,
Они всех козочек своих перевели на хозрасчет.
Ну, как не восхищаться! Вот сноровка!
И новую политику проводят они ловко!
Они так мило, просто поступают,
Любя попить побольше молочка,
Откроют ворота, и козочки гурьбою вылетают
На рыночек покушать за счет купечества, а больше мужика.
А козочки хитры и держат ушки на макушке.
Сначала норовят полакомиться сушкой
С купеческого воза. А если зазевался мужичок,
То мигом потрошат ему с овсом мешок.
Ну, как вам нравится такая шалость?
Убыток мужика на чей запишем счет?
Нельзя-ль пересмотреть козлиный хозрасчет?
Нельзя ли навести порядку… хотя бы малость?
Ах, милые хозяйки, уже я чувствую ваш гнев!..
И козочки родиться будут и козлятки.
Ну, что поделаешь? Придется запереть ведь их во хлев.
Глазов… город, а городу нужны порядки.
ИЗ ЖИЗНИ ГОРОДА
В том же номере за 7 февраля газета «Красный пахарь» печатает заметки, посвященные другим вопросам, беспокоящих многих жителей города:
«Пора бы забыть
В г. Глазове живет гражданка Г., которая не может забыть старую барскую привычку – эксплуатировать прислугу. Прислуга у ней работает с 5-ти часов утра до 9-ти часов вечера, всего 16 часов. Платит же она ей за месяц только три рубля. Комнаты для прислуги, конечно, нет. Живет она на кухне. На женские собрания не пускается. Гражданка Г., пора бы уже забыть барскую привычку».
А вот заметка, посвященная качеству речной воды для питья:
«Так не годится
Кто из вас не замечал того, что одна и та же прорубь служит и для черпания питьевой воды, и для полоскания белья. Удобство совсем неладное. От такой воды получить какое-либо желудочное заболевание весьма легко. Санитарной комиссии Глазова на это следует обратить серьезное внимание. Необходимо издать обязательное постановление о порядке пользования прорубями. Где берется питьевая вода, там недопустимо полоскать белье».
11 февраля следует новая газетная публикация по вопросу антисанитарии:
«В 1-й школе 1-й ступени (против Военкома) эта же самая вода, из тех прорубей, притом некипячёная, преподносится детям для питья в простом незакрытом ведре, которое, вдобавок еще, стоит прямо на загрязненном, затоптанном, пыльном полу. Родители, известно ли вам это? Не удивляйтесь, если весной эта вода, сдобренная еще навозом, вызовет у школьников не только желудочные заболевания, но и эпидемию брюшного тифа».
ПОМОГИТЕ ШКОЛАМ!
Не забывал «Красный пахарь» и о насущных проблемах школьного образования в Глазове и уезде. 7 февраля в газете появляется заметка «Этого не должно быть»:
«Сыгинская школа Глазовской волости (и это в лесной стране) встала без дров, а с ней замерла учеба детей и просветительская работа среди населения. Не в далеком будущем, если вовремя никто не побеспокоится, встанут еще 3-4 школы волости. Очень прискорбно и печально быть свидетелем того явления, насколько, однако, население деревни глухо и слепо к нуждам и запросам культурно-просветительских учреждений. Деревня Ваебыж (почти пригород Глазова), где уже население должно быть самое передовое, сознательное, а не доставляет дрова для школы…
Школьные советы, райсоветы и волостные исполкомы Глазовского уезда, помогите школам начатую работу детей с осени закончить без перерывов до весны. Это ваш долг и обязанность перед просвещением нашей темной вотской деревни. На 8-м году Октября такие ненормальности не должны быть».
А вот что глазовская газета писала о состоянии городской школы 1-й ступени имени Луначарского:
«15 февраля в помещении школы было проведено собрание родителей. Из доклада о состоянии школы выяснилось, что в школе учится около 500 учеников, парт же недостаточно. Большая часть учеников должны или стоять, или теснить своих товарищей. При письменных работах ученики размещаются по окнам или пишут на коленях у скамеек, проливая чернила, портя бумаги и пол. Около двухсот учеников бедняков не в состоянии купить бумаги и перьев. Школа отопляется усиленно, а благодаря неисправности духовых печей, некоторые классы остаются холодными. Дети мерзнут и сидят в пальто. Не удивительно, что среди них большая заболеваемость. Книги для занятий Обоно присылает, не согласуясь с программой, а потому они остаются неиспользованными, а нужных же книг нет.
Всех недостатков не перечтешь, но и этого достаточно, чтобы подтвердить тяжелые условия учеников и учителей. Заведующая школы обращалась за помощью в Уоно, но ничего не получила из-за отсутствия денег. Для выхода из этого положения создан комитет содействия, в который вошли 4 представителя от родителей, заведующая школой, по одному представителю от профсоюза, комсомола, женотдела и коллектива учащихся. Созданный «Комитет Содействия» установил, что необходимо изыскать единовременно на неотложные нужды школы 100 руб. и ежемесячно по 15-18 рублей. Только при дружном сотрудничестве родителей, учителей и Уоно школа выйдет из своего тяжелого положения».
Глеб КОЧИН
1165