По дорогам военных лет

19 сентября исполнилось бы 100 лет со дня рождения славной глазовчанки Раисы Сергеевны Агафоновой

ДОСТОЙНАЯ ДОЧЬ ГЛАЗОВА

Вся жизнь ее связана с Глазовом, который она защищала на фронтах Великой Отечественной войны, а в мирное время обучала его молодое поколение в школе № 6 и СГПТУ № 24.

В 1943 г. вслед за старшим братом восемнадцатилетняя девушка добровольно пошла на фронт защищать свою Родину и родителей. Прошла много испытаний, как и другие ее ровесники, которых пощадила война и которые мужественно возродили свою страну, обеспечили ее силу и мирное развитие в последующие десятилетия.

Раиса Сергеевна была награждена Орденом Отечественной войны II степени, медалью «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» и другими наградами. Ее многолетний педагогический вклад в формирование исторического, гражданского и патриотического сознания молодежи Глазова тоже оценен по достоинству. До последних дней жизни она всегда была комсоргом роты – примером для учеников и коллег, другом и соратником для единомышленников, достойной дочерью Глазова. Раисы Сергеевны Агафоновой не стало 12 декабря 2020 года.

Сегодня мы предлагаем вам фрагменты её воспоминаний об участии в Великой Отечественной войне.

ДОЛГАЯ ДОРОГА НА ФРОНТ

«Я родилась 19 сентября 1925 года в Глазове, в семье рабочих. Отец работал плотником, мама – санитаркой. Мой брат Юрий, 1924 года рождения, погиб в 1943 году при освобождении Киева. Я окончила 8 классов средней школы № 3 г. Глазова, когда началась война. Осенью все ученики старших классов нашей школы работали в деревне Омутница на сельхозработах. Молотили зерно, косили клевер, убирали картофель. После окончания 9 класса пошла учиться на курсы радистов при Втором Ленинградском военно-пехотном училище, которое было эвакуировано летом 1941 г. в Глазов.

Нас готовили для Московского военного округа, но фашистов от Москвы прогнала с боями Красная Армия далеко на запад. Нас оставили при училище. Я работала консультантом, преподавателем связи во втором батальоне. В часы самоподготовки я проверяла знания курсантов по работе с полевым телефонным аппаратом и с коротковолновой радиостанцией.

В июне 1943 года моя подруга по курсам радистов Фира Насхизова решила вступить в ряды Красной Армии добровольно. Я пошла с ней в военкомат и сказала там, что мне уже 18 лет. Меня тоже взяли, так как мы имели военную специальность радистов. Вскоре мы поехали на формирование в г. Ижевск через Свердловск и станцию Агрыз.

Ехали трое суток. В Ижевске жили в школе за старым вокзалом, потом в школе № ИИ25 по улице К. Маркса. Наша одежда и обувь быстро износились, мы ходили в лаптях и возмущались, что нас не отправляют на фронт. Красная Армия вела наступательные бои по всей линии фронта. Не хватало транспорта, военного снаряжения для тыловых частей.

У меня заболело колено. Меня несли девушки из части на носилках в госпиталь № 424, который находился в здании сельхозинститута на ул. Кирова. После операции я нашла нашу часть в семи километрах от Ижевска, в районе Дома отдыха «Машиностроитель». В ноябре я снова попала в этот госпиталь, так как упала на улице и разбила своё колено. После госпиталя мне дали неделю отпуска. Я могла съездить домой, в Глазов. Был декабрь. Дорога Ижевск – Балезино была уже построена, но поезда ходили только до станции Зелай. До центральной дороги нужно было идти 3 километра пешком, а затем на подножках вагонов попутного поезда ехали ижевские пассажиры до Балезино и до Глазова. В тонкой шинели, в солдатских ботинках с отмотками, ночью я добралась до Глазова.

Неделя пролетела быстро. Моя часть из Ижевска уже выехала. Мне дали в госпитале направление в запасной полк в г. Серпухов. Я впервые шла по Москве ранним утром. Запомнила только, что военные девушки сопровождали огромные реостаты, которые на ночь поднимали в небо для заграждения от бомбардировщиков.

В Серпухов я приехала ночью, на вокзале мне сказали, что полк выбыл из города. Я на этом же поезде доехала до Тулы. Здесь, на военном сборном пункте, нас, несколько девушек, под командой сержанта Омельченко, направили в г. Кимры. С Савеловского вокзала Москвы мы выехали по назначению.

Вот тогда я увидела своими глазами, что за «новый порядок» установили фашисты на временно оккупированной территории. Кругом были развалины, люди жили в землянках и погребах. От деревень остались только печи и дымоходы. Мы жили в бараках, где раньше находились строители канала Беломор – Москва.

Когда мы приехали в часть, нас поселили в «карантине», потом построили по росту и самых высоких взяли в роту 45-миллиметровых пушек, где я была командиром отделения связи. Учила девушек устанавливать связь между объектами и ремонтировать проводку при повреждении. Мы дежурили на конюшне, чистили лошадей, которых я боялась, и пушки. В 6 часов утра я ходила в клуб и слушала новости по радио. На утреннем построении докладывала перед строем о событиях на фронтах.

Шел январь 1944 года. Начались бои под Ленинградом. Когда девочки из Ленинграда узнали об освобождении станции Мга в 100 километрах от Ленинграда, то от радости долго меня качали.

В наш полк прибывало пополнение. Иногда из полка выбывали сформированные части. Мы тоже ждали, скоро ли нас отправят на фронт.

ПЕРВАЯ БОМБЕЖКА

В феврале 1944 года ночью нас погрузили в вагоны. Все считали, что нас везут в Рыбинск, а оттуда – под Ленинград. Но нас привезли в Ярославль. На окраине города, на берегу Волги, мы жили в школе. По расписанию занимались изучением внешнего вида авиации – своей, противника и союзников. Были на экскурсии на военном аэродроме. Запомнились наши истребители, английские «аэрокобры» и американские «Бостоны» – средние бомбардировщики.

Я вспоминаю, как я, девчонка 18 лет, веду по Ярославлю роту, запеваю песню… Это тоже было войско, совсем юное, веселое. Все девушки были старше меня, воевали уже с 41-го года под Москвой и под Сталинградом. Вскоре наш, вновь сформированный отдельный батальон, тихим ходом двинулся на юг. 40 суток на нарах ехали не 40 парней, а 40 девчат в телячьем вагоне, где была печь-буржуйка, а обед готовили на полевой кухне: солёная селёдка, суп с сухарями и овсяная каша.

Промелькнула Москва, а за ней области, где фашисты оставили после себя руины городов и деревень. Орёл, Курск, Белгород – сплошные развалины. В Харькове красивый вокзал был разрушен. В этом городе наш батальон стоял на запасном пути 10 суток. Нас водили в кино, здесь мы питались в столовой. Все уже понимали, что нас везут на территорию, занятую ещё фашистами. Позднее, изучая историю Великой Отечественной войны в пединституте, я узнала, что готовилась Львовско-Сандомирская военная операция.

Первую бомбёжку мы тяжело пережили под Киевом на станции Дарница. Комсорг батальона Зина Горбунова стояла у открытой двери теплушки и читала стихи Тараса Шевченко: «Тиха украинская ночь, прекрасно небо, звёзды блещут…» Вдруг раздался страшный грохот. Небо осветилось. Все стали прыгать из вагонов. Начался пожар, где-то горел стог сена, горели вагоны, рвались бомбы. Из нашей части никто не пострадал, а казалось, что все бомбы падают на нас. Утром мы увидели последствия бомбёжки. Фашисты не щадили санитарные поезда. Особенно досталось тем эшелонам, которые стояли непосредственно на станции, а мы были на запасных путях.

ТЕМНЫЕ НОЧИ

В Полтаве мы обнаружили бункеры с картофелем, который фашисты не успели вывезти. На кострах, в котелках, стали варить картофель. Начальник штаба всех предупреждал, чтоб не ели недоваренный картофель и не переедали. В Житомире мы занимали линию обороны бандеровцев. Ночи на Украине очень темные, мы, необстрелянные, могли погибнуть от первой атаки. Но все обошлось, наступил рассвет.

1 мая 1944 года мы встретили на маленькой станции на Западной Украине. Цвели яблони, был митинг, солнечный день. Ничто не напоминало о войне, но на вокзале в Тернополе мы снова увидели последствия боев. Фронт был близко. Были слышны взрывы пушечных снарядов, а над нами шел воздушный бой. Все были в тревоге, но фашистский летчик повернул на запад, а наш – за ним.

Дислокация нашей части протянулась от Винницы до Ровно. Наша рота была на территории от Проскурова до Пидволочинска, а первая и вторая роты на территории Западной Украины. Наша задача – предупреждать военные объекты о нападении авиации противника. С постов звонили на командный пункт роты по цифровому коду о том, какие самолеты, сколько их и в каком направлении двигаются. Мы с КП работали сразу на 88-ю дивизию ПВО, на зенитчиков, аэродром и военные объекты, так как штаб находился в городе Проскурове.

Моя служба в основном прошла на стыке Восточной и Западной Украины. Я не раз пересекала реку Збруч, старую границу с Польшей, «пешком, с мешком, на аэроплане и с пропеллером в кармане».

Не раз на полуторке воинской части мне приходилось по делам службы «путешествовать» по дорогам военных лет. Иногда машина катила по проселкам, где следы войны еще были хорошо видны, а дорога швыряла нас по ухабам из стороны в сторону. На обочине лежали военные трофеи, разбитые немецкие танки, самолеты, пушки. Фронтовой лес, да еще на Украине, был в 1944 году заполнен блиндажами, землянками в шесть накатов и дзотами. Фашисты поспешно отступали.

Помню, что праздники вроде не устраивали, но вечерами пели песни, чаще украинские, хотя украинок у нас было мало, но многие девушки их хорошо знали. Иногда убегали в самоволку в кинотеатр «Чкалов», который был через дорогу от здания нашего взвода управления ротой. Командир роты Захаров старался нас вывести на чистую воду, но подружки нас выручали.

СЛАВЫ НЕ ИСКАЛИ

Еще в Ярославле меня избрали комсоргом роты. Путешествуя по постам нашей 3-ей роты, я прошла большую часть Каменец-Подольской области. Как-то ехала на железнодорожной платформе на танке с танкистами. Поезд ушел на город Краснов, а мне нужно было на Львов. Ночи на Украине очень темные. Кто-то запускал ракеты. Было тревожно. Как-то я пешком обходила посты с офицером из штаба части, он проводил инвентаризацию имущества, а я готовила девушек для вступления в комсомол. Запомнилось село Гремячка. По берегу горной речки шла улица длиной километра три. Население нас встречало дружелюбно, угощали молоком, фруктами. Но когда я ехала на попутной телеге, то волновалась. Вдруг я еду с «бандеровцем», так называли украинских националистов, пособников Гитлера. Они нападали на посты, отнимали оружие, уводили девушек в плен. На посту сержанта Анучиной шел бой после моего ухода. Так было не раз. Мне повезло.

После продвижения фронта на Запад, на посты дали ручные пулеметы, появилось пополнение из ребят, призванных в армию из местного населения.

Каких только встреч не было на дорогах войны! И сейчас, много лет спустя, события тех далёких грозных дней остались в памяти навечно, так как свидетелем некоторых из них была я лично. В те суровые для Родины годы никто не искал славы».