Михаил Кириллович Наговицын, 1970-е годы О жизни Михаила Кирилловича Наговицына по воспоминаниям родных
ОТЕЦ И ДЕД
Родился Михаил Кириллович в ноябре 1922 г. в деревне Коршуново Балезинского района в крестьянской семье. Это была семья середняков. Всеми делами управлял дед Михаила – Кузьма Никифорович. Он был маленького роста, худой, но крепко стоял на земле. Был справным хозяином. Учил детей и внуков бережно относиться к земле, а к людям – с уважением.
В 1929 г. семья попала под раскулачивание. Михаилу было 7 лет. Имущество конфисковали, оставили пустой дом. Деда, Кузьму Никифоровича, отправили в Сибирь, но из Перми вернули домой. Органы решили, что в таком возрасте ему нечего делать в Сибири, от него пользы не будет. Благодаря возвращению деда потихоньку стали восстанавливать хозяйство.
В конце 30-х годов кто-то поджог сарай с веялкой, который был конфискован в колхоз из хозяйства Кузьмы Никифоровича. В поджоге обвинили отца Михаила – Кирилла Кузьмича. Его сослали в Вологодскую область. В письме жене написал, чтобы его не ждали, так как оттуда не возвращаются. Работают по колено в болоте. Просил жену поднять детей на ноги и воспитать их хорошими людьми.
Кирилл Кузьмич домой не вернулся. Но на сайте «Память народа» есть информация, что он был участником войны и погиб. Пелагея Ивановна выполнила наказ мужа. Воспитала достойных детей.
НА ФРОНТ
Михаил Кириллович окончил 7 классов. После школы работал счетоводом в колхозе, строил планы на жизнь. Никто не думал, что начнётся война.
Осенью 1941 г. Михаил получил повестку. На войну ушёл совсем юным, неженатым, ему не было и 19 лет. Он рассказывал детям, что, провожая его на фронт, женщины плакали, а они, молодые парнишки, смеялись, были уверены, что скоро вернутся домой с Победой. Они тогда не знали, через что им придётся пройти.
Боевую и политическую подготовку Михаил Кириллович прошёл в Глазове. Здесь шло формирование стрелкового батальона для отправки на Калининский фронт. Разместили их в казарме, в здании бывшего ресторана «Север». Умываться ходили на Чепцу. Когда река покрылась льдом, воду из реки носили в вёдрах. Обмундирования не было, на ногах вместо сапог – ботинки и обмотки шириной 10-15 см, ими обматывали ноги до колен.
Занятия проводили офицеры 2-го Ленинградского военно-пехотного училища, который был эвакуирован в Глазов в сентябре 1941 года. Боевую подготовку проходили на Вшивой горке за мостом.
После обучения приняли присягу, прошли дезинфекцию, получили продовольствие на время следования в пути и отправились на фронт. Сопровождал их офицер Ленинградского военно-пехотного училища.
ВСЕМУ УЧИЛИСЬ НА ХОДУ
Все годы службы Михаила прошли на Калининском фронте – в 963-м стрелковом полку 274-й стрелковой дивизии. Участвовал в обороне г. Ржева, в Ржевско-Сычёвской операции, в боях на Смоленском направлении.
После войны Михаил Кириллович рассказывал детям, что перед первым боем дали одну винтовку на двоих, сказали: «Вторую винтовку достанете в бою». Когда солдаты увидели первые немецкие танки, с испугу все пустились бежать вместе с командирами. Много ребят полегло в первые годы войны, очень много», – говорил Михаил. Хорошо подготовленные, вооружённые до зубов немцы – и наши против них с винтовками. Михаил вспоминал случай, когда наши солдаты в сарае включили тарахтящий двигатель, чтоб немцы подумали, что движутся танки.
«Мы несли большие потери и тут же получали новое пополнение, – рассказывал Михаил Кириллович. – Прибывающие красноармейцы военному делу не были обучены. Солдатские навыки им приходилось приобретать в ходе боёв. Полки постоянно перегруппировывали, соединяли. Командирский состав тоже менялся».
Также отмечал: «В первый год было много предательства, дезертирства, членовредительства. Сталин подписал указ о расстреле дезертиров и членовредителей. Ввёл штрафбаты и заградительные отряды». Михаил Кириллович считал все эти меры правильными: без этого войну не выиграли бы. «Мы все боялись смерти, но шли в бой, чтобы защитить родную землю от врага».
ПЕРВОЕ РАНЕНИЕ
Его Михаил Кириллович получил 2 сентября 1942 г. Вот как он описывал этот день.
«Немцы на правом берегу Волги, русские – на левом. Ширина реки в районе Горшково – от 60 до 80 м. Видели и слышали друг друга. Немцы видели, как мы строим плоты, и смеялись. Была поставлена задача форсировать Волгу. Перед боем дали каждому 100 г. водки. Сели на плоты и стали переправляться. Командир стоял в центре одного из плотов. Дал приказ: «За Родину! За Сталина!» Дали доплыть до середины Волги. Все на виду, как на ладони. Дымовой завесы не было. Первым застрелили командира. Всех перестреляли. На плотах людей не осталось. Тишина. Немцы куда-то ушли».
Михаил при стрельбе упал в воду. Ему удалось доплыть до берега. Подъём берега был высокий. Он ухватился за корень ивы. Стоял в воде до сумерек. Видел, в нескольких метрах от него доплыл до берега ещё один раненый солдат. Там не было деревьев и кустарников, не за что было ухватиться. Раненый ушёл под воду. Дети из рассказов Михаила Кирилловича не помнят, сколько их переправлялось, а в живых остались трое.
В сумерках Михаил поднялся на берег, упал в какую-то яму. В яме по колено была вода. В руке держал винтовку. Рука была на уровне сердца. И вдруг раздался выстрел, пронзительная боль в руке… Ранен в запястье левой руки, сквозное ранение. До утра стоял в яме. Когда начало светать, он заметил снайпера на дереве. Они пристально смотрели друг на друга. Стали слышны голоса наших. Немец спустился с дерева и незаметно ушел. Пришли санитары. Михаила Кирилловича отправили в госпиталь.
БЕСПЕРЕБОЙНАЯ СВЯЗЬ
После восстановления в госпитале Михаил Кириллович прибыл обратно в свой полк. «В 1943 г. мы стали опытнее, хитрее, наглее. В бой уже вступали умудрённые опытом в боях под Ржевом, Сычёвкой. Стало поступать новое оружие: автоматы, танки, трофейное оружие», – рассказывал он.
Михаил участвовал в боях на Смоленском направлении, на подступах к Смоленску. Однажды во время сражения связиста, бегущего перед Михаилом Кирилловичем, убили. Михаилу на ходу вручили бобину в руки и дали приказ поддерживать линию связи. Так он стал связистом.
Был случай: протягивая связь через открытое поле, попал в поле зрения снайпера, сидящего в лесу. Пришлось лежать в ложбине, пока не стемнело. «Жуткое ощущение: лежишь на земле в открытом поле и кажется, что следующая пуля – твоя, а делать ничего не можешь».
После войны сам удивлялся, как ему удалось держать бесперебойную связь. В наградном листе записано: «Под сильным огнём противника аккуратно справлял линию связи и держал бесперебойную связь». 15 сентября 1943 г. он был тяжело ранен. Две санитарки перевязали его и сказали, что побегут дальше оказывать помощь, на обратном пути его заберут. И, действительно, они вернулись, на носилках его доставили в передвижной госпиталь. Долго лечился в госпитале, после прошёл реабилитацию в городе Берёзово Пермского края, недалеко от Кунгура. Военврач требовал, чтобы раненые занимались лечебной физкультурой, не жалея себя. Говорил: «Вы должны восстановиться, быть готовыми содержать свою семью, а не сидеть на шее жены».
ПОСЛЕ ВОЙНЫ
Михаила Кирилловича комиссовали в июле 1944-го со 2-й группой инвалидности. Он начал работать счетоводом в д. Коршуново. Женился. Через 6 месяцев, в январе 1945 года, прошел повторное медицинское переосвидетельствование в Карсовайском РВК. Жаловался на боль в стопе левой ноги. Но комиссия признала его годным к военной службе. На фронт ушёл, опираясь на палку, доехал со своей частью до Нижнего Новгорода. Но в марте 1945 г. Михаила вернули обратно в Карсовайский РВК, признав негодным к строевой службе. Сказали, что скоро конец войне. На войне нечего делать бойцу с палкой в руке. В Нижнем Новгороде купил для жены кашемировое платье, приехал домой с подарком.
После войны ещё долгое время ходил, опираясь на палку, а нога так и осталась повёрнутой набок, так как был задет седалищный нерв.
За все годы службы награждён орденами Славы 3 степени и Отечественной войны 2 степени, медалями «За боевые заслуги» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», юбилейными медалями.
После войны работал в колхозе строителем, в 50-е годы назначен заведующим фермой. В 80-е годы Михаил Кириллович с женой переехал в Глазовский район, в деревню Сыга, поближе к детям. Умер в 1992 г. в возрасте 70-ти лет. Похоронен на сельском кладбище у реки Убыть.
Односельчане вспоминают о нём: «Человек дела, немногословен, любил порядок во всем, честный». Детям говорил (их у него было пятеро): «Не твоё – не бери!», «Не знаешь – не говори!». Сердился, когда кто-то нарушал его наказ. Интересовался политикой. Коммунист с большой буквы. Его имя занесено в колхозную Книгу почета.
Михаил Кириллович Наговицын был человеком с крепким внутренним стержнем, неподкупный, справедливый. Верил в молодое поколение. Если кто-то нелестно отзывался о молодежи, он пресекал такие разговоры. Говорил, что в каждом поколении есть и были трусы, люди со слабым характером, но большинство, как и мы, в случае надобности, встанут на защиту Родины. И он был прав. Этому доказательство наши ребята, сражающиеся на СВО.
Сегодня Вооружённые силы РФ вновь сражаются за Родину, за наше будущее, за то, чтобы в мире не было места нацизму. Те, кто сейчас сражается с нацизмом, продолжают дело своих дедов и прадедов, которые освобождали Россию и Европу от немецко-фашистских захватчиков 80 лет назад. Около 300 человек наших земляков Балезинского, Ярского, Глазовского районов и г. Глазова мобилизованы на фронт, около 100 человек из них ушли добровольцами. Наверно, в России не найдётся населённого пункта, где не плели бы маскировочные сети для бойцов СВО, повсеместно идёт сбор гуманитарной помощи. Война на Украине поистине стала народной, как и Великая Отечественная война.
Галина МАКСИМОВА
125