Супруги Николай Григорьевич и Софья Стефановна Первухины, Н. Новгород, 1877 год (из фондов Глазовского краеведческого музея) Об инспекторе народных училищ Глазовского уезда Николае Первухине и его роли в становлении образования
ЧТОБЫ ПОМНИТЬ
19 марта директор народных училищ Вятской губернии Александр Красев отправляет такое донесение на имя управляющего Казанским учебным округом:
«Некоторые учителя и учительницы начальных народных училищ Глазовского уезда неоднократно просили местного инспектора народных училищ Хохрякова составить подписку на устройство памятника на могиле покойного инспектора народных училищ Глазовского уезда Николая Григорьевича Первухина, погребенного на местном городском кладбище. Не сомневаясь, что не только преподаватели училищ Глазовского уезда, но и многие другие лица, знавшие покойного Н.Г. Первухина, пожелают принять участие в подписке, инспектор Хохряков просит разрешить означенную подписку».
Спустя почти четыре месяца необходимое разрешение было получено. Инспектор Хохряков рассылает по училищам уезда подписные листы «для записи добровольных пожертвований» на памятник Первухину, с просьбой к учителям «оказать возможное содействие к наиболее успешному сбору пожертвований на вышеупомянутый предмет».
Но за что инспектору народных училищ выпала такая высокая честь?
ИНСПЕКТОР НАРОДНЫХ УЧИЛИЩ
11 ноября 1895 года «Вятские губернские ведомости», накануне очередной годовщины со дня кончины Николая Первухина, случившейся 22 декабря 1889-го, размещают на своих страницах большую статью, посвященную светлой памяти покойного. Ее автор, скрывший свое имя под псевдонимом «Почитатель Н.Г. Первухина», с грустью писал:
«Николай Григорьевич в Глазовском уезде служил недолго, лет около пяти, но за это, сравнительно короткое, время приобрел симпатии буквально всех слоев Глазовского общества и уезда. На должность он прибыл весною, перед выпускными экзаменами в начальных училищах. Тотчас же он объехал несколько училищ, произвел экзамены и сделал выпуск учеников. Своим любезным, истинно гуманным и просвещенным отношением к ученикам и учителям он положительно очаровал всех учащихся тех школ, которые ему удалось посетить».
Родом Николай Первухин происходил из духовного звания и окончил курс в Московской духовной академии. По мнению автора статьи: «Он был в собственном смысле широко образованный человек. До Глазова он был преподавателем в Твери, Нижнем Новгороде и еще в каком-то большом городе. В отношениях к людям он всегда был ласков, любезен, вежлив, ровен, в беседах неистощим».
Первухин был женат на дочери протоиерея Вятского кафедрального собора Степана Кашменского. Его супруга очень желала вернуться на свою родину. Однажды, когда Николай Григорьевич во время каникул приехал в гости к тестю, директор народных училищ Вятской губернии предложил ему занять место инспектора. Следуя желанию жены, Первухин дает на то свое согласие. И в первую же зиму он получает назначение на открывшуюся вакансию – в Глазовский уезд.
По словам «Почитателя», по прибытии в Глазов Николай Григорьевич «познакомился с глазовским обществом и у всех приобрел себе любовь и уважение. Тогда говорили, что такой человек для Глазова большая роскошь».
У людей, окружавших инспектора Первухина, всегда было чему от него поучиться: «На вечере, если были какие-либо недоразумения между законоучителем и учителем, или учителем и его помощником, или даже между некоторыми членами причта, здесь все сглаживалось, все примирялись. Здесь не было ни инспектора, ни учителя, или какого-либо начальства, а была семья друзей. Николай Григорьевич имел удивительную способность примирять людей».
КРАЕВЕД И АРХЕОЛОГ
Всем своим знакомым Первухин повторял: «Всякий человек, если он не имеет своего «конька», т. е. особенно излюбленного дела, погибший человек. Духовенству и учителям, кроме своих служебных обязанностей, он указывал на необходимость иметь какое-либо дело: земледелие, пчеловодство, лечение народа, занятие литературой и т. п.».
Сам же инспектор народных училищ, помимо службы, неустанно занимался изучением быта вотяков и археологией. Живя в Глазове, он написал пять выпусков «Эскизов преданий и быта инородцев Глазовского уезда». На старых вотских кладбищах и мольбищах Николай Григорьевич делал раскопки, для чего ездил летом по уезду. На эти работы иногда приглашал некоторых учителей. Крестьянам и вотякам, работающим при археологических раскопках, платил за поденщины деньги. Чтобы приучить крестьян к этим раскопкам и без себя, он возил с собою по уезду массу подарков крестьянам: крестики, кольца, бусы, пояски, серьги, наперстки и прочее.
За свои труды по археологии Николай Григорьевич получал пособие из археологического общества, за труды по изучению быта вотяков получал, по постановлению земского собрания, пособие из земства.
Семь лет после смерти человека – срок уже немалый. За это время многие умершие люди совсем забываются неродственными, чуждыми им людьми. Но память о Николае Григорьевиче, вместо забвения, больше и больше растет. Его добрые, человеческие отношения к людям никогда не изгладятся из сердец почитателей его. «Учителя и учительницы, и посторонние лица пожелали выразить свою любовь к нему, как достойнейшему человеку, постановкою памятника на могиле его».
К сожалению, тот памятник не смог пережить век ХХ. В 1967 году, накануне строительства Ледового дворца спорта, на месте бывшего Свято-Духовского кладбища, прах инспектора народных училищ вместе с землей, обломками гробов и останками горожан, был перемещен ковшом экскаватора в кузов самосвала и вывезен за окраину города. В наши дни покой Первухина и других жителей старого Глазова хранит большой металлический крест, стоящий на так называемой лысой горке на краю кладбища у поселка Сыга.
УЧЕНЬЕ – СВЕТ, А НЕУЧЕНЬЕ – ТЬМА!
22 ноября 1895 года «Вятские губернские ведомости» печатают статью, посвященную открытию школы в одной из удмуртских деревень Глазовского уезда:
«2 ноября в приходе села Понино открыта школа грамоты в деревне Вышебогатырской при содействии местного земского начальника и при пожертвовании им из своих средств некоторой части сумм на содержание этой школы. Учитель в школе – природный вотяк, имеет свидетельство на звание учителя и прежде был помощником учителя в земской школе. Плата учителю 7 рублей в месяц и хозяину помещения под школу, с отоплением и освещением, 3 рубля…
Для совершения молебна при открытии школы, в большом количестве собрались народ и дети. Желающих учиться в школе до молебна было записано 23 человека, в том числе девочка-вотянка. По совершении молебна священник обратился к собравшимся вотякам с небольшой речью, в которой разъяснил им пользу и необходимость отдачи детей в школу. Потом священник подозвал к себе детей, обласкал их и при отцах же начал обучать крестному знамению».
Но оказалось, что большая часть детей не умеют правильно сложить свои пальцы.
– Вот видите, – обратился священник к крестьянам, – ваши дети и перекреститься-то не умеют. Как не учить их в школе?
– Как же, бачко (т. е. – батюшка), надо, надо учить, – согласились удмурты.
«Тотчас же некоторые отцы подошли к учителю и говорили: пиши-ка моего сына, пиши-ка мою дочь. Всех детей тогда было записано 30 человек, в том числе три девочки.
Понинский приход исключительно вотский и многолюдный. Всех жителей в приходе обоего пола около 11 тысяч. Приход бедный. Прежде здесь была одна школа земская. Потом открыта еще была церковно-приходская. Двух школ на 11 тысяч населения слишком мало, а прихожане вотяки открывать за свой счет не могли.
Поэтому местный земский начальник господин Бельтюков на прошлогоднем уездном земском собрании исхлопотал открыть в приходе вторую земскую школу (и открыта с 70 человек учащихся), а в нынешнем земском собрании исхлопотал открыть в приходе третью земскую школу, которая откроется с будущего января месяца…
В прошедшем октябре месяце открыта в деревне Дондыкарской школа грамоты, которая с января месяца и будет преобразована в земскую». Еще будет «открыта с нового года школа грамоты в другой деревне. Таким образом, в Понинском приходе теперь пять школ, а с будущего года будет шесть».
Глеб КОЧИН
114