В нашем дворе я, брат мама, Педоново Жительница деревни Педоново Людмила Шутова рассказывает о своих родителях-фронтовиках и о своем нелегком детстве
ПАВЕЛ МИХАЙЛОВИЧ
У нашего папы Павла Михайловича Волкова протез весил пять килограммов. Нам, детям, чтоб с протеза снять сапог или валенок, надо было крепко постараться – тянем-тянем, вытянем с горем пополам. Выросли мы, окончили школу, в Глазов поступили учиться кто куда. Некому стало отцу с протезом помогать. Тогда он придумал выход: валенок сзади разрезал с голенища до пяток и зашнуровывал, и кирзовые сапоги так же.
Однажды мы с отцом и братом Сашей пошли за шишками в лес. Набрали два мешка и поехали обратно. А у папы подшипник в протезе опять вышел из строя – пришлось нас с братом и шишки, и отца на санках в деревню волочить. Протез часто ломался – я после четвертого класса пошла плугарить вместо отца. Работала целыми ночами, пока поля не закончатся. В первый день, чтоб я не упала с плуга, меня замотали вожжами – утром еле слезла.
И дети, и взрослые были все в работе. Несмотря на протез, папа работал как все. Вечером трактор остановит на горе, а утром рано встанет, поест и идет гайки подтягивать, подремонтировать. Я еще не училась, все время за папой ходила – то ключ подам, то что-нибудь еще. Чтобы трактор завести, столкнем его под гору, чтоб быстрее, а папа на ходу садился. Тогда было ничего так вроде, а сейчас думаю: а если бы он зацепился за колесо, там такие шипы, аж жуть!
Папа был у меня молодой, энергичный. Хорошо плавал, танцевал, пел, крепко держался в седле, был работящий, строгий. Мы, дети, почему-то боялись его, но нас он никогда не бил, как у некоторых.
Первым проплывал Качкашурский пруд с берега на другой берег. Раньше даже никто и не знал, что он инвалид войны. Работал и на жнейке. Я папе еду на поле носила далеко. Обувь летом не носили, по жатому месту идем, ноги все в крови, вечером идем в кузницу, намажем солидолом и спать. Если, конечно, дома все в порядке.
Вечером сидит папа у окна. Домой гонят коров, овец, телят. Нам папа говорит: «Идите загоните у Андрея Васильевича, у Анисии, пичи Маши», – мы быстро бежим и загоняем. По приказу отца хлеб всегда брали с собой: скотина очень сильно чувствует ласку, быстро заходит на свое место, если хлебушка дашь. И доить корову всегда идешь с хлебом, утром отправляешь на пастбище тоже с хлебом.
Однажды на скотном дворе в колодец упала колхозная свинья. Надо вытащить, но никто не смеет. Папа наш, инвалид войны без правой ноги и без пальцев на левой руке, решил спуститься в колодец – и через некоторое время вытащил, хотя колодец был глубоким, и свинья была не маленькая!
Папина сестра Елизавета Михайловна купила лотерейный билет в 1957 году и выиграли «Волгу»! На «козлике», как нам в детстве говорили, ездил Аркадий Максимович Горбушин – муж папиной сестры.
Он прошел всю войну за рулем. И Ладожское озеро прошел, и тонул, но выжил. Вернулся в 1946 году, женился. Сначала поступил на работу в 20-й цех водителем, возил директора ЧМЗ Александра Белова. Был такой спокойный, сам прял, вязал из шерсти. Тетя Лиза шила фуфайки, безрукавки, была старшей гардеробщицей в 4-м цехе. Жили очень дружно, воспитали четверых детей.
Жизнь папина была короткой – 67 лет.
ЗИНАИДА КУЗЬМОВНА
Наша мама Зинаида Кузьмовна родилась в Педоново, после родители мамины переехали в то место (деревня Знание), где сейчас база отдыха «Горлица». Это было до войны. Мама в школу ходила в Удмурт. Ключи, после в медучилище поступила, закончила. Направили в Тыловай, в Дебесский район, после призвали на фронт, дошла до города Ярцево Смоленской области. По семейным обстоятельствам мама вернулась в Качку, потому что папу Кузьму Фадеевича призвали на фронт сапером.
Наша мама была очень беспокойная, работящая медсестра, обслуживала Педоново, Качку и Тат. Починок. Боролась с трахомой – такая сильная болезнь была, роды принимала прямо дома. Мы все это видели с печки – садика же не было, все на печке. Однажды мама заходит домой и видит, как я брату полный глаз насыпала муки. Мама спрашивает зачем, а я говорю, это я трахому лечу! Другой раз уложила брата на полати и говорю: тужься, тужься, сейчас ребенок выйдет!
Мама работала и бригадиром, и кладовщицей, была и депутатом. Когда для колхоза надо было заготовить сено, стога были такие большие – мы, молодежь, после косьбы переворачиваем после гребли, потом на лошадях волокушей подвозили к стогам, а ведь рабочих уже не было. Одни инвалиды, старики, а мы, девочки и мальчики, косили, убирали. Но все равно было весело как-то, стремились работать с песней.
ДЕВЧОНКА С УЛИЦЫ ПИСЯЙ
Родилась я в деревне Тат. Починок на улице Писяй (кошка по-удмуртски). В деревне была часовня, в центре стояло противопожарное сооружение (важня), мы в детстве там играли, пели, кино смотрели в брошенном доме.
Летом мы садили картошку, лук, свеклу. После папа в лесу покажет, где веники ломать, кору драть, где сено серпом жать – и так целый день, даже никого не боялись. Вечером придем, покушаем и снова идем крапиву собирать, чтобы нарубить для поросят, кур, цыплят.
Выросли, побольше стали, начали помогать колхозу наравне с пожилыми. Навоз на луга возили на лошадях, золу на поля собирали по домам, нам было как-то веселей, а то все в лесу без родителей, и младших братьев с собой брали — и никого не боялись, и ягоды ели что найдем.
Однажды пошли со свекровкой маминой сестры Людмилы Кузьмовны малину собирать, она не знает, где малина. Делянку показали, мы быстро посуду наполнили, положили куда надо, а бабушка Визьвель собирает и собирает, корзина у нее большая. Ну мы пошли веники липовые ломать да березовые, сено, где найдем, серпом жнем. И тут бабушка Визьвель нас потеряла: кричит и кричит, а мы далеко уже ушли в лес. Пришли только к вечеру с сеном и вениками.
– Я устала кричать, искать вас!
– Да мы знаем, где и как ходить, не заблудимся!
Да, знали, где грибы росли. Знали, какое дерево валить на дрова — и то не было тогда сушняка, ходишь по колено в снегу, ищешь его.
204