Судьба журналиста, писателя и артиста Виталия Николаева
С именем этого незаурядного и разносторонне талантливого человека связано несколько ярких и значимых страниц из истории Глазова и всей Удмуртской Республики. Виталий Ильич Николаев был в числе тех, кто еще в 1950-е годы создавал и развивал Ижевскую студию телевидения. Долгое время он трудился там как диктор, редактор и режиссёр, за что был удостоен звания Заслуженного артиста Удмуртской АССР.
Именно его перу принадлежит известная многим из глазовчан художественно-документальная книга «Танины тополя» (16+), посвященная жизни и подвигу нашей землячки – Героя Советского Союза Татьяны Барамзиной.
ИЗ СЕМЬИ ПАРТРАБОТНИКА
Виталий родился 16 мая 1932 года в семье партийного работника Ильи Николаева в городе Вятские Поляны Кировской области. В детские годы Виталий вместе с семьей переезжает сначала в село Алнаши на юге Удмуртской АССР, а затем в Глазов.
В годы Великой Отечественной войны Илья Васильевич занимает в Ижевске должность третьего секретаря Удмуртского обкома партии и председателя республиканского комитета помощи раненым бойцам и командирам Красной Армии. В его обязанности также входила организация сбора помощи армии.
Зимой 1943 года Илья Николаев сопровождает на фронт эшелон с оружием, боеприпасами, продовольствием, теплой одеждой и обувью и лично раздает это бойцам. Эта поездка была приурочена к празднику 25-летия создания Красной Армии.
ЗАБОР ВОКРУГ СОБОРА
После войны, в феврале 1948 года, Илья Васильевич ненадолго становится первым секретарем Глазовского районного комитета ВКП(б). Годом ранее, в апреле 1947-го, решением Совета Министров СССР в Глазове был открыт и передан верующим полуразрушенный городской Преображенский собор. Но уже в марте 1948-го к уполномоченному по делам Русской православный церкви по Удмуртской АССР Михаилу Родину поступает жалоба на действия председателя Глазовского горисполкома, который, вызвав к себе в кабинет церковный совет и настоятеля собора, предложил им поменять каменное здание храма на деревянную Георгиевскую церковь. Но верующие отказались.
Получив жалобу, уполномоченный отправляет в Глазовский Горсовет секретное письмо, где напоминает, что «такое предложение, если оно действительно имело место, является незаконным». Спустя недолгое время к уполномоченному прибыл ходок от глазовских властей – «вновь назначенный секретарем райкома ВКП(б) тов. Николаев».
Согласно отчету уполномоченного, Илья Николаев считал открытие церкви в центре города неуместным, так как «церковное пение и служба слышны на площади». В ответ Родин заявил, «что его доводы неосновательны. И для того чтобы «изолировать собор», следует предложить церковному совету сделать церковную ограду, а горисполкому отвести для этого земельный участок.
Как видно на старых фотографиях, в скором времени вокруг собора будет возведен высокий забор. Но уже в 1950 году православной общине Глазова все-таки придется подчиниться нажиму властей и согласиться на переход из собора в Георгиевский храм.
К тому времени, еще в августе 1949-го, Илья Николаев будет переведен с поста первого секретаря Глазовского райкома на другое место работы. Известно, что в 1955 году Илья Васильевич в Институте повышения квалификации преподавателей марксизма-ленинизма при Московском университете успешно защищает диссертацию на соискание ученой степени кандидата исторических наук на тему: «Коммунистическая партия в борьбе за культурное строительство в Удмуртской АССР в послевоенный период».
ХОЛМ ЗА РЕКОЙ ЧЕПЦОЙ
Виталий, сын Ильи Николаева, во многом идет по стопам отца, человека образованного и ученого. В 1940 году он поступает в школу № 30 в Ижевске, где учится на отлично. В 9-м классе мальчик с семьей снова переезжает в Глазов, где в 1950-м оканчивает среднюю школу с золотой медалью. Два десятилетия спустя в своей повести «Танины тополя» Виталий Ильич расскажет о том, каким в его памяти остался Глазов предвоенного и послевоенного времени:
«По праздникам глазовцы собирались за Чепцой, на Вшивой горке. И не только горожане. С ярмарки, проходившей неподалеку, на площади Свободы (когда-то она называлась Церковной площадью), жители окрестных деревень, вдоволь наторговавшись, поворачивали сюда. Лошадки, почуяв, что их вот-вот распрягут, каждый раз норовили поскорее пройти через длинный деревянный мост на ту сторону – только ведерки с дегтем покачивались да веселее позванивали бубенцы.
Ах, эти гуляния за Чепцой-рекой с их разноязычной речью и пестрядью одежд! Будто сейчас вижу, как оправленный в зелень лугов невысокий холм с величавыми неподвижными соснами на нем вдруг оживает и преображается, играя многоцветием красок! Удмурты из Ваёбыжа нарядные: девушки в рубахах из домотканины, с вышитыми рукавами, а иные и в покупных кофточках, на головах – шапочки круглые или шелковые платки; пожилые женщины полотенца поверх платков повязали, седобородые деды – в серых и белых сукманах.
Иная модница еще лапти наденет с острым носком – любо посмотреть! А если юноша – удмурт или русский, по одежде не отличишь, – в галошах поверх сапог – держитесь, девушки!
Горожане рассаживаются, расстелив одеяла или газеты вместо скатерти-самобранки, роются в сумках, звенят чашками и стаканами. Деревенские открывают бураки с медвяным пивом, вынимают из пестерей табани и перепечи, завернутые в домотканые полотенца. Ну, а там, где народ веселится, там и песни. И льются над Чепцой, сменяя друг друга, то русские, то удмуртские напевы.
В памяти моей (хоть лет мне было немного) отпечатались и улицы Глазова довоенной поры, и высокий деревянный мост через Чепцу с его мощными, как мне тогда казалось, ледорубами».
В МГУ И ЖУРНАЛЕ «МОЛОТ»
После окончания школы в Глазове Виталий Николаев поступает на филологический факультет Московского государственного университета имени Ломоносова. Помимо учебы, юноша немало времени проводит на многих сценических площадках Москвы. Много лет спустя, в 1996 году, он так вспоминал о своей бурной студенческой молодости: «МГУ – это школа. Хотя у меня довольно трудное было отделение: логики, психологии, русского языка и литературы. Но я в это время прошел вокальный кружок, драматический и эстрадный. И всюду были руководителями известные люди: Матова из Большого театра – сподвижница Шаляпина, Гоги Вария из Театра оперетты, Семён Гушанский из Театра имени Ермоловой. Такое сочетание не могло не отразиться на моём познании мира. Для провинциала это было очень интересно.
И еще деталь. Первое мое выступление на телевидении состоялось не в Ижевске, а в 1953 году с квартетом на Шаболовке. Это были Панасенко, Муратов, Мартемьянов и я. Вот Валя Мартемьянов, юрист, доктор наук, руководитель фракции Госдумы, в прошлом году погиб. Так вот этим квартетом мы выступали и в зале имени Чайковского, и на Центральном телевидении».
Вернувшись в 1955-м с красным дипломом в Удмуртию, Виталий становится литературным сотрудником редакции журнала «Молот» Союза писателей УАССР, где работает примерно год. Тогда же в Ижевске происходит встреча Николаева с молодым кинорежиссёром Эльдаром Рязановым. По словам Виталия Ильича, произошло это так:
«В кинотеатре «Спартак» показывали один из первых широкоэкранных фильмов – «Счастливая юность». Там была такая хохма. Мы сидим с Наташей Валандиной. Вдруг режиссёр (худощавый, подтянутый, со смуглым лицом – это был Рязанов) подзывает нас и говорит: «Есть эпизод». Наташа выше меня на полголовы, я-то совсем маленький…
Мне принесли подставочку. Я стал этаким «богатырем»: благо плечи не узкие. И вот мы вдвоём на 14-метровом экране. Справа от меня музыкальный салон. К Георгию Куликову, артисту Малого театра, я обращаюсь:
– Будьте любезны, дайте мне вот эту гитару.
Мне протягивают. А я играть-то не умел. Но три аккорда набрал. Наташа одобрила. И я говорю Куликову:
– Пожалуй, я возьму!
Вот такой эпизод. Он врезался в память. Да и никто тогда еще не знал, что Рязанов станет знаменитым. Ведь пришел он из документального кино».
Окончание читайте здесь: https://glazovlife.ru/?p=93610
Глеб КОЧИН
177