Знакомые с детства родные места О своем послевоенном детстве рассказывает глазовчанка
НЕЖЕЛАННАЯ…
У каждого поколения своя книга жизни. И память, как набат, возвращает в прошлое, назад.
1940 год. Февральская морозная зима. Женщина, закутавшись в шаль, шагала по сугробам по прямой тропинке через нефтебазу. Колючий ветер дул в лицо, тропу заметало. Дошла до железнодорожных путей, где стояли поезда. На коленях под вагонами перелезла все пути. Облегченно выпрямилась, глотнула морозный воздух. Теперь до больницы рукой подать. Позади деревня Яр.
Ночью Анна Ивановна Трефилова родила девочку. «Как же так? Мне почти 50 лет. Скоро старшие дети будут родителями. Ой, стыдно-то как…», – так размышляла она ночью. А утром принесли малыша покормить. Взяв на руки кулечек, вовсе растерялась. Подумала, что ребенка подменили: малышка смуглая, волосики торчат из пеленки до глаз. «Не моя она!» – резко сказала, словно отрезала. Акушерка принесла мальчика, показала его и объяснила, что в эту ночь родились только двое. «Ну, нет. Этот точно не мой», – смутилась и успокоилась.
Анну дома ждали шестеро детей, которые родились в домашних условиях. И только единственная, седьмая, появилась в роддоме Ярской больницы. Выписалась со своей смуглянкой, но дома была она нежеланной. Старший сын Владимир посмотрел на малышку и пошутил: «Мам, а ты случайно не в цыганской телеге подобрала ее?» Анна повернулась спиной, схватила ухват и поставила чугунок с картошкой в печь, тайком утирая слезы фартуком.
БРАТЬЯ
1941 год. Началась война. Владимиру был 21 год, когда его взяли на фронт. Гвардеец-пулеметчик воевал, пока его не ранило. Долго лечился в госпиталях, учился ходить на деревянной ноге. Позже выписали протезы. Награжден Орденом Славы 3-й степени. Сестренка в это время росла. Ее оставляли дома одну, закрывали на замок. Было холодно, голодно. Она забиралась на печь, иногда падала с шатких лесенок. Плакала, только никто ее не слышал. Все старшие дети Анны целыми днями работали на колхозном поле.
В один из таких нелегких дней вошел в дом солдат в серой шинели. Широко распахнул дверь. В избу ворвался свежий весенний воздух. Солдат, топнув деревянной ногой об пол, громко сказал: «Все, сестричка, отвоевался я!» Достал с печки девочку, посадил на здоровое колено, холодными губами поцеловал ее в лоб. Затем спешно вышел во двор и стал колоть дрова. Наверное, каждый из них испытывал в этот момент свое. Девочка не знала своего брата.
Время идет вперёд. Ей уже 6 лет. Очень нужным человеком стала для семьи Владимира. Брат устроился на работу в леспромхозе. Женился, и пошли у них дети один за другим, да все мальчики.
Читатель понял, что я снова пишу о себе. Да, я стала нянькой. Мне бы самой еще лепить из глины кукол и играть. Тетя Валя, жена брата, очень строгая была. Погулять не выпускала. И тоже закрывала нас на замок. Не раз я и сама плакала вместе с этими детьми. Они были удавкой на шее, хуже голода. Но позже тетя стала добрее, дети меняют характер матери. И еще узнала, что в дни войны подростком она работала на ижевском военном заводе. Люди умирали у станков от голода. Вытаскивала трупы, погружала на телегу и хоронила всех в одной большой яме. Как-то мне в сердцах сказала: «Я теперь, Фина, никого и ничего уже не боюсь». Вот какую разрушительную силу имеет война.
Время идет… Дети у них выросли, женились, обзавелись хозяйством. Один из внуков воевал в Афганистане. Правнук сейчас на СВО в Донбассе. Он военный, имеет два ранения, но продолжает свое дело. Думаю, чтобы сказал им дед Владимир, если бы был жив? Может, пожалел, а может, гордился бы. Может, и то, и другое.
Второй брат Петр, ему было 17 лет, тоже защищал Родину. С детских лет дружил с односельчанином Федей. Вместе и воевали. Из скупых рассказов было понятно, как они зимой ходили в разведку. По ночам лежали на мерзлой земле в болотистых местах. Шинели примерзали к ледяной воде. Оружейный пулеметчик награжден медалью за Победу над Японией. В День Победы они вернулись домой. Оба сильно кашляли. Заболели туберкулезом. Федя вскоре умер. Петр стойко держался, даже работал в леспромхозе. Рабочие называли в шутку его профессором. Он мог исправить любые неполадки в технике. Но постепенно стал угасать. Ему прооперировали легкие. Остаток жизни провел в старом здании глазовском тубдиспансера. Родным вплотную не разрешалось встречаться. Передачу принимали через маленькое окно. У него двое детей. Сын Сергей, окончив среднюю школу, поступил в Кировское лётное военное училище. Потом был направлен на службу в Германию. Выехал только тогда, когда оттуда вывели наши войска. Внук Дмитрий тоже военный. Живет и служит в Санкт-Петербурге. Так что потомки братьев Владимира и Петра достойно служат Родине.
ДЕРЕВНЯ КОВАЛА ПОБЕДУ
В километре от станции Яр на берегу Чепцы раскинулась деревня Яр. Здесь было около 90 домов. Семьи большие – в каждой 5-7 детей. В дни войны многие дети осиротели. Отцы, братья, сестры костьми легли от российских полей до Берлина. Судьба людей была одна. В дни тяжелых испытаний они всю тяжелую ношу взяли на себя. На полях колхоза выращивали хлеба. Молочно-товарная ферма сдавала молоко. Молоденькие доярки вручную доили коров, поднимали тяжелые фляги с молоком на телегу и отвозили на сдачу. Любовь Павловна Ушакова, Зинаида Степановна Трефилова верными остались своей работе до пенсионного возраста. Награждены многими госнаградами. Зинаида Степановна – Орденом Ленина.
Большие площади занимали посевы зерновых и льна. Звеньевыми работали Марфа Григорьевна Ушакова, Августа Тимофеевна Трефилова. Фотография Августы была опубликована на обложке журнала «Крестьянка».
На крутом берегу, глубоко под землей, была водокачка. Перекачкой воды на станции Яр для паровозов посменно занимались две семьи – Барышниковы и Веретенниковы. Нам, детям, не разрешалось даже близко подходить. Но мне удалось раз заглянуть внутрь: здесь машинное отделение шумело моторами и насосами. Летом купались в реке, но строго было запрещено подплывать к водокачке. А где запрет, там интерес. Вечером мальчики ныряли прямо под горой, увидели мощную трубу. «Не бойтесь, – сказал Толик-чипей, – нас не затянет туда, там, на трубе, крепкая металлическая сетка». Толя ростом высок, все тело будто покрыто чешуёй рыбы. Наверное, была какая-то болезнь.
в деревне Яр
СЕСТРЫ
Победа была бы невозможной без героического вклада тех, кто работал в тылу. Среди них есть имена и моих родных. Сестра Мария – второй ребенок в семье. В свои 19 лет она работала на полях колхоза. В семье для младших была второй матерью. Из ничего могла сшить, смастерить одежку. Мария преподавала историю сначала в Байдалинской школе Ярского района, затем в Качкашурской Глазовского района. Встреча с будущим мужем произошла в Глазове. Бывший фронтовик Яков Андреевич Бабинцев по партийной линии был направлен на работу в Глазов. Вскоре они поженились и переехали в Ижевск. Счастливая семья с тремя детьми снимала квартиру в деревянном доме на 1-м этаже.
В студенческие годы я забегала к ним. Иногда и мне на раскладушке находилось место. Яков Андреевич любил и оберегал семью. Утром подходил к каждому ребенку, будил в школу, похлопав ладошкой поверх одеяла. На столе – горячий чай с кусочками хлеба. Жили еще бедно. Моя мама ценила зятя больше, чем своих детей. «Вот уж Яков наш – зег нянь (в переводе: ржаной хлеб — самый лучший)».
Славно прожила сестра с ним до глубокой старости. Увлечения были у них разные. Мария очень красиво вязала, вышивала, как Марья-искусница. Кофточки, платья, рукавички и прочее можно было на выставку отправить. Мне часто вязала носки, рукавички с узорами – то птичка садится на ветку, то вишенки наливаются на ее изделиях. А Яков Андреевич готов был ночевать на ипподроме. Так любил свою работу. Я восхищалась ими, старалась иметь такие же качества – выносливость, умение ценить и беречь друг друга. Они были награждены многими государственными наградами. Перечислить — не хватит бумаги.
Следом за Марией росла Любовь. Сестры отличались друг от друга – у одной густые каштановые волосы, у другой – светлые. В годы войны Люба работала на строительстве железной дороги Ижевск – Балезино. Почти 40 тысяч подростков и пожилых строили дорогу. Всю работу выполняли вручную. Сначала на лесозаготовках пилили лес, рубили и вывозили на лошадях, потом делали насыпь, клали шпалы, укладывали рельсы. Зимой долбили мерзлую землю. Обмораживали ноги, руки, болели и умирали.
Люба вспоминала, как медленно шла стройка, неимоверными усилиями через лес прокладывали дорогу. Наконец, в 1943 году было открыто рабочее движение, которое соединяло две магистрали и снабжало фронт боевой техникой и продовольствием. Эти годы для Любы оставили тяжелый след. Она не смогла родить ни одного ребенка. В мирное время работала на Ижевском мотозаводе. В студенческие годы взяла меня с собой, хотя туда не пропускали посторонних. Не знаю, как это ей удалось. Глубоко под землей нет дневного света, но кругом светло и чисто, ни пылинки. Она работала в ОТК – через лупу проверяла детали, которые завод выпускал секретно для самолетостроения. Её муж работал все годы после войны у мартеновских печей. И на его работу удалось взглянуть. Люди зимой и летом несли вахту у горячих печей. Сами были похожи на металл, который не поддается плавке. У Любы с мужем тоже было много госнаград.
Фина ПЫХТЕЕВА
201