Глазов в начале ХХ века, художник Александр Поздеев Город и Глазовский уезд эпохи НЭПа на страницах газеты «Красный пахарь»
Как жил город Глазов целое столетие назад? Узнать об этом нам поможет выходившая тогда уездная газета «Красный пахарь». Ее пожелтевшие от времени подшивки бережно хранятся в Москве – в отделе газет Российской государственной библиотеки и газетном фонде Государственного архива Российской Федерации.
ГАЗЕТА ДЛЯ КРЕСТЬЯН
Газета «Красный пахарь» была органом печати Глазовского уездного комитета Российской коммунистической партии (большевиков), уездного исполкома и уездного профсоюзного бюро Вотской автономной области. Она выходила в Глазове на русском языке в самый разгар эпохи НЭПа – с октября 1923-го до 1927 года.
18 февраля 1925 года редакция газеты сообщала:
«Читатель наш, бесспорно, заметил, что «Красный пахарь» действительно стал по содержанию газетой крестьянской. Если раньше почти три четверти размера газеты занимал материал, освещающий вопросы городской жизни, то теперь почти полностью помещаются статьи, касающиеся жизни деревни. Таким образом, поставленная перед нами задача «окрестьянивания» газеты почти полностью выполнена. Нужды, запросы, интересы и быт деревни в достаточно полной мере отражаются в «Красном пахаре».
Надо не забывать нашего лозунга: «На десять дворов крестьянских должна быть выписана одна газета». Во что бы то ни стало, а этого мы должны достигнуть в 1925 году! В настоящее время мы имеем 3 200 подписчиков, но мы должны их иметь 30 000».
Одновременно с «Красным пахарем» при его редакции с апреля 1925-го в Глазове издавалась такая же газета, но на удмуртском языке – «Азьлань», что означало – «Вперёд». Обе газеты выходили два раза в неделю. Они имели разделы: «Сельское хозяйство», «Жизнь Союза», «За границей», «Жизнь молодежи», «Как живет наша деревня», «Справочный», «Советы врача», «Советы ветеринара» и другое.
В июне 1926 года газета «Азьлань» была ликвидирована. Однако уже в ноябре 1927-го ее издание было вновь возобновлено под новым названием «Выль Гурт» («Новая деревня»). Зато из-за финансовых проблем была закрыта газета на русском языке «Красный пахарь». Последний ее номер выйдет 13 ноября 1927-го.
ГЛАЗОВ 1920-х ГОДОВ
О том, как жил город Глазов в 1925 году, мы частью можем узнать из архивного документа «Акт обследования работы Глазовского городского совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов»:
«В 1925/26 учебном году в г. Глазове на средства горбюджета функционировали следующие культурные просветительные учреждения:
1. а) две школы I ступени с количеством детей 303.
б) одна семилетка с количеством детей 520, из них в младших 4-х группах 329, а остальные 191 в старших группах.
в) две школы II ступени с числом 15 групп и количеством учащихся 513.
2. Детских домов — 4, с количеством детей — 181.
3. Библиотек 2, которые подразделяются на народную и на педагогическую.
4. Вотский клуб.
5. Клуб молодежи.
6. Дом крестьянина.
7. В летний период работали 2 детские площадки с количеством детей от 40 до 50».
А вот что писала в 2018 году заведующая экспозиционно-выставочным отделом Глазовского краеведческого музея Катерина Золотарева:
«В 1923 году в Глазове проживало 4 397 жителей. Но город, как и прежде, сохранял многие черты сельского быта. В каждом доме стояли печи, трубы которых чистили трубочисты один раз в 3 месяца, а в пекарнях и банях ежемесячно за определенную плату. На улицах города не редкостью было встретить не только собак или кошек, но и лошадей, коров, коз, и даже свиней. Вся эта живность свободно гуляла по городу: свиньи разрушали канавы, козы подъедали кусты и деревья…
Электроэнергией в городе пользовалось 1/3 населения, не было никакой канализации. Нечистоты из города вывозило население окрестных деревень на свои поля. Водопровод, построенный ещё в 1916 году, кроме железнодорожной станции, обслуживал всего 7 владений и 313 жителей. Лишь во время весеннего ледохода всех горожан снабжали водой из этого водопровода, из крана при городской пожарной части, по талонам.
А так большинство населения Глазова брало воду из реки Чепцы и колодцев. Зимой воду черпали из прорубей. Около больших прорубей брали лед для погребов. Чтобы пешеходы и ночные подводы не упали в воду, ставили ограждения. Бельё стирали также на Чепце, для чего было отведено специальное место – ниже Винного склада. Каждый год во время весеннего паводка берег Чепцы прорывало, от чего засыпало луга и не росла трава, поэтому берега укрепляли ивовыми фашинами (связками прутьев)».
МУЗЕЙ МЕСТНОГО КРАЯ
7 января, в самом начале 1925 года, газета «Красный пахарь» печатает заметку Ивана Величко «Наш музей»:
«Многие из граждан, вероятно, и не подозревают, что в Глазове существует музей по изучению местного края, который незаметно ютится при центральной библиотеке в двух тесных комнатках, где при осмотре его трудно бывает посетителям повернуться, чтобы не разбить какую-либо вещь. Да и не мудрено о нем не знать, так как вывески его нигде не имеется, и открыт он по воскресениям, но за последнее время и в эти дни большею частью – под замком.
Кроме этого, по своей внутренней организации музей не удовлетворяет своему назначению: нет системы среди собранных предметов и документов, нет до сего времени и каталога (описания) их для посещающей публики. Ведь музей не есть склад старых и ненужных вещей, а есть наглядный показатель в строго систематическом порядке типичных сторон прошлой и настоящей жизни природы и народностей местного края…
Три основных отдела всякого современного музея – естественный, исторический и этнографический – должны быть выявлены во всей полноте и в нашем музее. Жизнь народов: вотского, русского, татар, пермяков, бесермян и др. населяющих наш уезд, должна найти в музее свое отражение. Но только для продуктивной в дальнейшем деятельности его необходимо предоставить ему иное, более просторное помещение.
В настоящее время музей перешел в управление к другой заведующей, как передают, специалистке по музейному делу. Поэтому можно надеяться, что работа нашего музея теперь не замрет, как было до сих пор, а оживится и будет поставлена на должную высоту».
28 января следует новая критическая заметка, подписанная неким А. Б.:
«В Глазове есть музей местного края, который начинает развертывать свою работу. Не говоря о его положительных сторонах, мне хочется указать на некоторые недочеты, а именно: среди экспонатов по истории местного края посетитель видит роскошные фарфоровые и стеклянные изделия, которые не сделаны в Глазове и его уезде и никакого исторического значения для Глазовского уезда не имеют.
Совету музея, если таковой есть, а если нет, то зав. музея, для усиления работы музея следовало бы организовать общество любителей старины, общество музея, которое бы и занялось группировкой, стягиванием экспонатов в музей Глазова».
Очень скоро, 31 января, в газете появляется ответ заведующей музея А. Наговицыной:
«Товарищ Величко пишет, что музей – склад вещей без системы, каталогов и т. д. На это следует ответить, что дело обстоит совсем не так, ибо музей приведен в порядок и открыт для публики. Что касается работы по изучению края и собиранию достопримечательных вещей, то для этого нужны деньги, а у музея их нет.
Наверное, у многих граждан находятся вещи, которые имеют для музея большое значение, например: рукописные старинные книги, вышивки, костюмы местного населения – татар, вотяков, бесермян, художественные и старинные вещи, картины, археологические и палеонтологические находки, а также предметы домашнего обихода и утвари. Записи о быте и нравах местного населения, сказания, предания и вообще сведения о местном крае.
Поэтому музейные работники обращаются к гражданам с просьбой сообщать или передавать названные вещи в музей местного края, чем можно быстро развернуть работу музея, цель которой – изучение родного края в его прошлом и настоящем».
ВАЖНОЕ СРЕДСТВО ПРОСВЕЩЕНИЯ…
В первый день нового 1925 года, 1 января, газета пишет: «Если клуб имеет громадное значение для городского населения, то, пожалуй, еще более велико его значение для крестьянского населения, в особенности молодежи. Клуб в деревне является важным средством просвещения уже потому, что он близок к жизни и быту крестьянина. Клуб в деревне – это место отдыха, встречи с приятелями, беседы со знакомыми, а не место административного учреждения. Затем в клубе можно почитать газеты, книги и вообще провести с пользой пару часов своего досуга. И в самом процессе времяпровождения крестьянская молодежь легко и незаметно для себя обогащается знаниями, которые дают ей возможность развиваться, которые повышают ее духовную жизнь, выводят из тьмы и невежества».
17 января «Красный пахарь» сообщает приятную новость из Глазовского уезда: «В селе Ново-Волкове, Ягошурской волости, 21-го декабря состоялось открытие народного дома имени Ивана Николаевича Волкова, происходившего из граждан с. Н.-Волкова (починок Никитинский) из крестьянской семьи».
Иван Волков, «природный удмурт», был студентом Казанского университета. Его мечтой была работа в деревне, распространение агрономических знаний, повышение производительности сельского хозяйства, укрепление его мощи.
После Февральской революции студент Волков становится ответственным политическим работником, занимая посты члена губернского комитета партии и начальника штаба Красной гвардии. Его стараниями в конце 1918 года в селе Ново-Волково была открыта библиотека. Однако Иван надломил свое здоровье в напряженной работе. У него развилась чахотка. В январе 1919 года молодой человек умирает от болезни в родном селе.
В январе народный дом имени Ивана Волкова успешно начинает свою работу: «После беспартийной женской конференции 28 декабря был поставлен спектакль, а на другой день была проведена беседа. Вся культпросвет работа, как ячеек, так и избы-читальни, объединяется при нардоме. Ячейкой комсомола взято культшефство над соседней деревней Верх-Кеп. Издается стенная газета «Наша деревня»…»
Зато в народном доме села Елово наблюдалась совсем иная картина: «На рождество в нардоме устраивались игрища, вместо спектаклей и других культурно-просветительских работ комсомольцы (конечно, не все) напивались пьяными, позволяли себе петь непристойные песни. Благодаря такому положению вещей нардом пришел в негодность, ибо много стекол разбито, а на полу толстый слой грязи. Комсомольцам следует исправиться, бросить пьянку и взяться, как следует, за работу, иначе никто не пойдет к ним».
ИЗ ЖИЗНИ ГЛАЗОВА
В начале января «Красный пахарь» публикует заметку одного из горожан: «В настоящее время наступили самые короткие дни. В семь часов утра еще темно. Между тем большинство граждан, а хозяйки домашние почти все, встают до света и пользуются керосиновым освещением. Весьма было бы недурно, если бы электростанция утром давала свет на 1,5-2 часа, в крайнем случае, за счет ночных часов. Лучше пораньше ложиться спать и, следовательно, пораньше вставать. Ну-ка, электростанция, дай свои соображения».
В том же номере от 1 января газета сообщает, что в Глазов прибыла труппа артистов под режессерством известного глазовцам артиста С.М. Балашова: «Из поставленных трех спектаклей видно, что артисты имеют перед собой определенную, твердую задачу бороться с традициями старого буржуазного театра и строить молодой пролетарский театр на началах приближенности к трудовой аудитории. Остается высказать недоумение и сожаление по поводу ничем не объяснимого отношения глазовской публики, заставляющей молодых и талантливых артистов, заслуживающих всяческого поощрения, играть перед почти пустым залом.
Будем надеяться, что время позволит еще глазовцам исправить свои ошибки, так как театральная мастерская на днях продолжает свои постановки во вновь отремонтированном здании гарнизонного клуба».
Как очевидно, горожан гораздо больше интересовало новое чудо света – кинематограф. 10 января «Красный пахарь» извещает своих читателей: «Будет ли в Глазове кино? Будет. Получена телеграмма из Свердловска, что 10 января высылаются картины. Киноаппарат ремонтирован. Помещение подготовлено».
21 января 1921-го исполнилась первая годовщина со дня смерти основателя советского государства – Владимира Ильича Ленина. В связи с этим событием в стране повсеместно проводятся Ленинские недели. На них раздавали гражданам и изучали труды и статьи вождя мирового пролетариата, принимали новых членов в ряды Российской коммунистической партии, комсомола и Красных профсоюзов.
31 января «Красный пахарь» печатает такую заметку: «Ленинская неделя в центральной ячейке РКП (при Уездном комитете) проведена достаточно серьезно. Во время недели было два собрания ячейки, на которых присутствовали не только члены ее, но и беспартийные. Если обыкновенно на собрании бывает от 15 до 20 человек, то в Ленинскую неделю присутствовало в первый раз 45 человек и во второй раз более 50 человек.
На собраниях обсуждались вопросы: год без Ленина и основные моменты ленинизма. Во время этой же недели в ряды партии принято 12 человек, из них большая часть комсомольцев и добрая половина женщин».
СТАРЫЕ ОБЫЧАИ ПРОТИВ НОВЫХ
В 1920-е годы в общественную жизнь вместо церковных обрядов активно вводятся новые советские праздники, такие как годовщина Октября и Первое мая. А также проводятся революционные крестины младенцев – октябрины. Они олицетворяли собой вхождение человека в новый мир, свободный от пережитков прошлого. Особая роль в октябринах отводилась крестному отцу, как правило, коммунисту, который брал под опеку крестника, передавая ему свой жизненный опыт и убеждения.
9 января корреспондент «Красного пахаря» сообщал: «В селе Васильевском счетовод Егор Наговицын 9 января хотел устроить октябрины новорожденного. Представители явились, организации приготовились, граждане села тоже хотели посмотреть, как без попов крестят ребят.
Но вместо октябрин вышли крестины во главе с попом, кумом и кумушкой. Крестины вышли на славу – одной кумышки распили 7 четвертей и пьяной браги два ведра, а сам Наговицын проводил крестины целую неделю, забыв и про свое дело».
Совсем по-другому октябрины проходят 8 января в селе Балезино, впервые в Балезинской волости: «Гражданин деревни Кестыма Касимов не стал крестить своего сына в церкви-мечети, а отдал его на воспитание ячейке РКП(б). Балезинская ячейка комсомола взяла шефство над этим ребенком. Октябрины прошли оживленно, при большом стечении публики».
Подобные крестины-октябрины в деревне Сыга на окраине Глазова проводят и юные пионеры города. По воспоминаниям очевидцев, получив согласие на этот обряд от родителей новорожденного, в назначенный час отряд под знаменем, с барабаном и горном, маршировал по деревне. Они «взбудоражили» всех. Пионеры встретили явившихся на октябрины родителей с ребенком хлебом-солью. Как вспоминали участники «крестин без попа»: «Флаги, плакаты, стол президиума, даже упаковка подарков для виновников торжества – все было из красного ситца».
Но старые обычаи не желали уходить без сопротивления. 10 января газета пишет: «Кестымские богачи-татары до сих пор продолжают жениться на 2-3 женщинах. Такая история проделывается следующим образом: предварительно богач берет подписку от своих жен о том, что они ничего не имеют против того, что он женится второй или третий раз. Старые жены боятся отказать требованию своего «властелина», так как им в противном случае грозит развод. Уездному женотделу и другим заинтересованным органам следует обратить внимание».
Глеб КОЧИН
96