В преддверии 81-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне вспомним Ивана Ивановича Кокшарова
В Глазове его имя хорошо известно – ветеран Великой Отечественной войны, участник боев на Курской дуге, ветеран ЧМЗ, Почетный гражданин города Глазова.
СРЕДИ ПЕРВЫХ ЧИТАТЕЛЕЙ
Я познакомилась с Иваном Ивановичем в 2006 году. Тогда я работала редактором в издательском центре пединститута, куда он пришел с рукописью своей первой книги «Безмолвие воспоминаний» (16+). Так, я стала одним из первых читателей его первой книги, которую он посвятил жене, родителям, всем, кто не вернулся с войны.
Человеком он был очень открытым и общительным, сразу располагал к себе. Много рассказывал о себе, своей семье, о работе и коллегах, но главное – о войне… Разговорившись, выяснили, что он знает моего деда – Таипа Садыковича Абашева. Фронтовики-ровесники каждый год встречались 9 Мая на Параде Победы, вместе шли в колонне ветеранов. Мой дедушка ушел из жизни в сентябре 2011 года в возрасте 86 лет. Ивана Ивановича не стало в последний день февраля 2022 года на 98-м году.
Иван Иванович родился в городе Каменск-Уральский Свердловской области. И тут у нас оказалось много общего. Большая часть моих родственников проживали и живут в Екатеринбурге и в Свердловской области. Вот и городок Камышлов, где живет с семьей мой дядя, связал нас воспоминаниями. Летом 1942 юный Иван Кокшаров был направлен в Камышловское пехотное училище. Кроме того, Иван Иванович – выпускник Уральского политехнического института, который он окончил после войны и получил распределение в Глазов. И мне довелось учиться в УПИ, правда, совсем недолго.
ТОЧКА ОТСЧЕТА
Книга начинается с воспоминаний о первом дне войны: «Воскресенье 22 июня 1941 года. Стоял теплый солнечный день. Остались позади школьные экзамены, 9 классов средней школы. В этот день мы были в турпоходе на речке, радуясь предстоящему отдыху. Впереди – длинное жаркое лето…»
Но радость этого дня была омрачена известием о войне. Первым делом бывшие девятиклассники Ваня и его друг Алеша бросились в военкомат: «Отправьте нас на фронт!» Но ребятам отказали: «Двадцать четвертый говорите… Не можем мы взять вас на фронт, молоды вы еще. Придет время – возьмем». Но тут же предложили работу – разносить повестки, которых было много: «Некоторые из призывных повесток остались не врученными: одни не проживали по указанному адресу, других не было в городе, третьих не было уже в живых. Постепенно мы стали, как говорится, своими в военкомате, приходили и помогали чем могли».
В школе, в которой учились друзья, развернули госпиталь. Иван решил устроиться на работу. Отец, бухгалтер, взял сына на место счетного работника, ушедшего на фронт. Проработав счетоводом несколько месяцев, юноша заскучал, что за работа – с цифрами и бумагами?..
В это время в Каменск-Уральском на Синарском трубном заводе разворачивал деятельность эвакуированный из Днепропетровска завод оборонного значения. Туда он и устроился с другом. Сначала работал по монтажу гальванических ванн, затем на пескоструйном аппарате. Но мечтал работать на токарном станке. Желание сбылось, вскоре Иван стал токарем-операционником. Было нелегко: требовалось выдавать норму. Чтобы все успеть, приходил на работу пораньше. Рабочий день был для всех 12 часов. Но вскоре Иван уже научился работать сразу на двух станках. Работали без выходных, дневного света не видели неделями.
Как-то после ночной смены Иван в очередной раз зашел в военкомат попытать счастья. В этот раз ему предложили отправиться в пехотное училище. Молодой рабочий тут же написал заявление. Так, через год сбылась его мечта. Он сразу отправился в парикмахерскую и обрился наголо: «Что требовалось перед отправкой в армию, я знал наизусть – не одна сотня повесток прошла через мои руки».
А потом объявил маме, что отправляется на фронт. Своей маме он посвящает самые теплые слова: «Удивительная была женщина, воспитавшая шестерых детей, а еще больше похоронившая при жизни, пережившая две революции, четыре войны – японскую, империалистическую, гражданскую и отечественную, голод 20-х и 30-х годов. Я никогда не видел ее раздраженной, сердитой или плачущей.
Когда я стал курсантом пехотного училища, она пешком пришла из Каменска в Камышлов, проделав путь туда и обратно в 200 километров ради встречи со мной. Однажды она прилегла после обеда отдохнуть, да так и не проснулась. Умерла тихо, бесшумно, как и жила. Добрая и вечная ей память, трудолюбивой и заботливой матери».
ПОД КРЫЛОМ АНГЕЛА
Иван Иванович прожил долгую жизнь, и в ней всегда имел место счастливый случай. Будучи еще дошкольником, в начале зимы, когда лед на реке Каменке был еще тонким, соревновался с ребятами – кто дальше всех отойдет от берега. Ваня отошел всех дальше, но лед под ним треснул, а плавать он не умел – спас инстинкт самосохранения. Смог добраться до берега и даже не простыл – согрелся на печи.
12-летним подростком выпал на охоте из лодки в воду с ружьем в руках: спасся сам и ружье не утопил. А однажды жарким летним вечером решил спать на полу, где прохладнее. Утром прямо на его кровать обрушился потолок из-за прогнившей матицы. Рамы и цветы, стоявшие на подоконниках, вылетели на улицу. Кровать искорежило, а потолочные доски шатром сложились над его головой: «Немного поцарапало досками бока, а все остальное цело».
В июле 1942 года Иван в составе команды добровольцев должен был отправиться в Камышлов. Они долго ждали еще двух человек, но они так и не пришли. Из-за них опоздали к поезду: «Под утро я вернулся с вокзала домой. Увидев меня, удивленная мать сказала:
– Хорошая примета. Вернешься живой!
Так оно и вышло. Через два года вернулся домой, правда, раненый, но живой».
Невидимый ангел-хранитель спас его жизнь и на войне: «Когда мина разорвалась в двух метрах от меня, один осколок пробил каску навылет, чиркнув только по коже головы, два других впились в голени, третий попал в ложе автомата, расщепил его и застрял в груди в области сердца…»
НА ФРОНТЕ
В декабре 1942-го курсантов училища отправили на фронт. На Сталинградский фронт прибыли в январе 1943 года. Но на этом направлении были недолго, пишет Иван Иванович: «Потом пошел слух: немцы капитулировали и прекратили сопротивление. Только в начале марта мы, огибая Сталинград, двинулись в сторону Воронежа».
Там шло формирование армии, полков 69-й гвардейской стрелковой дивизии. Ивана Кокшарова назначили командиром взвода. Он получил распоряжение набрать взвод людей из прибывшего пополнения. Несколько человек, выбранных молодым командиром, оказались из мест заключения: «Они все там, в лагерях, писали заявления с просьбой отправить их на фронт, чтобы кровью искупить свою вину. Доверие они оправдали. И после первых же боев на Курской дуге судимость с них была снята».
Три месяца шло обучение и подготовка поступающих солдат. «И вот обученная армия в полной боевой готовности пешим маршем двинулась на север, в сторону Москвы. В ее составе была и наша 69-я гвардейская стрелковая дивизия. В начале июня из района Рамони под Воронежем двинулся маршем наш 204 стрелковый полк», – пишет Иван Иванович.
4 июля 1943 года полк стоял под Прохоровкой, где произошло знаменитое крупное танковое сражение. Иван Иванович подробно описывает события тех тяжелых горячих лет. Его цепкая память сохранила мельчайшие подробности грандиозных баталий: «Мы втягивались в бои, которые нарастали с каждым днем, с каждым часом. Это войдет в историю войны под названием «Битва на Курской дуге».
Курская битва стала для врага точкой невозврата, которая предопределила весь дальнейший ход событий. Иван Иванович вспоминает: «Мы наступали с азартом игроков, опьяненные боем и первыми успехами».
Когда остались позади бои на Курской дуге, 204-й стрелковый полк стал с боями продвигаться на запад – к Полтаве, к Днепру: «Таяли наши боевые ряды: полк становился батальоном, батальон – ротой, рота – взводом, взвод – отделением». В одном из боев в Полтавской области Иван был тяжело ранен, но выжил. Раненым прошел все этапы эвакуации. Письма домой не писал, не мог – полгода пролежал без движения.
ДОМА…
Вернулся Иван из госпиталя домой в 1944 году – на костылях: «Когда пытался подняться по ступенькам крыльца, то упал. Так и остался сидеть на первой ступеньке родного крыльца. Вышла мать и заплакала… Я впервые увидел слезы матери…» Друг Борис сделал товарищу новые костыли. Иван был очень рад: такие легкие и удобные, высоту можно было регулировать, не то что старые, разного цвета. На новых костылях бывший воин вновь пошел в школу – в 10 класс… А в победный 1945-й он поступит в Уральский политехнический институт в Свердловске. Окончив его через 5 лет и получив профессию инженера-электрика, будет направлен на работу в Глазов, на ЧМЗ, где проработает почти 40 лет.
Последствия ранения Иван Иванович ощущал всю оставшуюся жизнь. Хронический остеомиелит, сделавший его инвалидом 2-й группы, постоянно напоминал о войне. Осколок снаряда, извлеченный из ноги, он долго хранил как память о бое за деревней Опошня на Полтавщине, потом он затерялся в житейской суете. «А вот другой осколок цел – застрял в груди. И каждый раз, когда я прохожу рентген, снимок удостоверяет: он тут, на месте…» – вспоминал ветеран.
НИЗКИЙ ПОКЛОН
О войне написано много книг, но «Безмолвие воспоминаний…» – особенная, биографическая, читается на одном дыхании. Ведь написана она не профессиональным писателем, а человеком, который жил, работал, творил рядом с нами. Он не классик, а живой свидетель тех страшных военных лет, летописец мирной, послевоенной жизни. Война и ранения не озлобили его, он был исключительно добродушным и жизнерадостным человеком.
Когда книга была напечатана, автор подарил мне в память о нашей совместной работе свою картину – ночной пейзаж. Я приняла ее с большой благодарностью. С благодарностью за подарок и за то, что оставил после себя бесценные воспоминания о годах войны. Мой дед о войне не любил говорить. Самым ярким воспоминанием о тех годах, было время, когда он лежал весной на излечении после ранения в болгарском госпитале, а вокруг цвел благоуханный миндаль… А второе воспоминание – это то, как его встречает мама у околицы, тоже раненого, но выжившего, вернувшегося в родной Палагай… Получается, это воспоминания только о мире, все остальное он как будто хотел забыть…
А Иван Иванович ничего не хотел забывать, он описывал в своей книге самые разные события, и нелицеприятные в том числе, о которых не принято говорить. Низкий Вам поклон, дорогой Иван Иванович! Мы Вас любим и помним…
Татьяна МЕЗЕНЦЕВА
6