Из рассказов жительницы деревни Омутница Людмилы Куртеевой
ПРАЗДНИКИ
Помню, очень весело отмечали деревенские жители праздники. Ходили в гости друг к другу, и хозяева радушно принимали гостей. Если в деревне хозяин строил дом, все мужчины из деревни приходили помогать ему, могли за один день поднять дом. Помощь такая по-удмуртски называется «Веме» – это значит, строить дом всей деревней. Потом праздновали новоселье «Корка пырон». Новорожденным обмывали ножки. До сих пор есть поверье, что если в Новый год первым в дом мужчина в гости зайдет, то в этом доме будет и достаток, и согласие, и любовь.
Рождество у удмуртов не проходит без «вожо» – ряженых. Действительно, в какие только одеяния не нарядятся люди: тут и волк, и медведь, и всякие-всякие маски. Не обходится, конечно, без гаданий.
Но особенно и взрослые, и дети любили Пасху, по-удмуртски «Великтэм». В каждом доме заранее готовили угощение: крашеные яйца, пироги, шанежки, карамельки и баранки. Мы, дети лет 6-7, особенно ждали этот праздник – ходили из дома в дом и собирали подарки. Нам дарили пироги, яйца, карамель. А ещё на запястье нам завязывали всякие красивые лоскутки от оставшейся материи, ситца или хлопка. На удмуртском языке это называлось «Чача люкан». Моя бабушка из этих лоскутков сшила даже мне одеяло.
Каждую весну почти вся деревня выходила на проводы льда. Выходили на берег Чепцы с песнями, с пирогами и кумышкой. Почему-то запомнилась среди стольких людей деревни тётя Августа Чиркова –то ли за громкий звонкий голос, то ли за своеобразное исполнение песни. Желали друг другу здоровья, счастья, чтобы в доме был достаток, урожай чтоб хорошим уродился, дети были здоровы и во дворе было много скотины. Очень хорошо помню наших деревенских женщин, красиво одетых, в белых платочках, ехавших на грузовых машинах с песнями косить траву за реку Чепцу. И потом долго были слышны на той стороне реки их задушевные песни.
В 50-х – начале 60-х годов был популярен праздник «Ныл брага». Деревенская молодежь устраивала в клубе мероприятие и угощала приглашенную из разных деревень молодежь. Парни и девушки, кто на грузовиках, кто на лошадях, приезжали в выбранную деревню и веселились в клубе. Угощали их пирогами, салатами, солеными грибами, квашеной капустой и обязательно была каша – ячневая или перловая. Молодежь веселилась всю ночь, пела, плясала, играла на гармошке. Очень многие девушки тут знакомились со своими будущими мужьями, а парни с женами.
В нашей деревне приезжих невест называли именем её деревни. Например, Котгурт, Пыбья, Бигра, Чола, Порпи, Коми, Куатьгурт и другие. Я помню, что последний раз в Омутнице в клубе молодежь из других деревень веселилась в 1961-м году. Нам, любопытным детям, тогда было лет десять или двенадцать. Мы заглядывали в окна и смотрели, как красиво танцуют девушки и парни, как красиво водят хороводы, стучат каблуками и вальсируют. В нашем клубе эта встреча деревенской молодежи была последней. Я это так чётко запомнила, так как нашла в тот год возле клуба на улице новые, после реформы, три рубля.
РЕКС
Наконец-то сельсовет дал нам добро на землю. Этого ответа мы ждали очень долго. Ура! У нас в деревне свой участок, нам с мужем по 40 лет, мы молоды, здоровы, крепки, жизнь только начинается. Столько замыслов, идей. Купили сруб на дом, стали строить хлев, баню. Купили свиней, куриц. Но нужен был охранник, т.е. собака. В то время у нас в деревне жил охотник, и он держал лайку. Она как раз ощенилась в это время, и одного щенка, самого слабенького, он отдал нам. А здоровых и крепких щенков он продавал. Выходили мы этого щенка, назвали Рексом. На славу вырос Рексик – умница, ласковый, добрый, послушный. Муж-охотник души не чаял в нём, ну и он отвечал тем же.
А в это время в городской квартире жила другая собачка – дворняжка. Ребятки мои принесли её щенком из садика. Черная-черная, ни одного пятнышка, назвали мы её Мери. Мери и Рекс подружились. Ни одного часа не могли жить друг без друга, и поэтому Мери пришлось тоже отправить в деревню.
Я ездила из города в деревню и обратно на электричке. Они оба проводят меня до остановки, я им помашу рукой, скомандую: «Домой!» – и они бегом возвращаются.
Я на своём веку больше не видела такой умной собаки, как Рекс. Он сам по природе охотник, так стал натаскивать Мери. Побегут по лугу вдвоем, куда-то прыгая и играя. А через час или два смотришь, у Рекса в зубах селезень-подранок. Принесет, положит к ногам, а сам смотрит в глаза, головой вертит: «Вот, мол, я какой молодец. Да?»
Он научился ездить на электричке. Из деревни – на электричку, с вокзала – на квартиру. А мы жили на 2-м этаже двухэтажного дома, и все жильцы Рекса уже узнавали, открывали двери, пускали его домой.
В то зимнее утро я собиралась на работу. Вдруг стук в дверь. Открываю – ах: и Рекс, и Мери стоят у порога квартиры. Что делать? Не отправишь их обратно в деревню, тем более мне на работу. Пустила, отругала, накормила, строго сказала: «Сидеть, не баловаться!» – и ушла. На работе мысли о собаках, что да как там они одни… Не выдержала, на обед побежала домой. Открываю квартиру – ужас! Везде на полу в комнатах и на кухне порванные листы из книги. «Ну, все, пропала моя библиотека…» – подумала я. Смотрю – все книги стоят аккуратно, правда, две или три книги валяются на полу, но они целые. Тогда какая же книга пострадала? Наконец нашла изорванную в клочья книгу, она была про черную магию. В 90-е годы мы стали интересоваться всем и вся, и где-то на распродаже я купила эту книгу. Прочитать не успела, всё как-то было недосуг. И вот мои собачки выбрали именно эту книгу, одну единственную, и разнесли ее в пух и прах. Почему именно её, для меня загадка до сих пор.
РАЙ – НА ЗЕМЛЕ
В 50-е годы наша деревня Омутница была очень большой. Отец, и не только он, многие наши деревенские дружили с кестымскими татарами. Помню, как мы с отцом на телеге приезжали к его другу, как отец с порога уже кричал: «Ибрай, встречай гостей!». Выходил рыжий мужчина, хлопал его дружески по плечу, и начинали они беседу. А мне обязательно давали гостинец, что-нибудь вкусненькое. А сейчас старый Сибирский тракт закрыт и забыт, и дружбы таковой уже нет…
По воле судьбы я снова оказалась в деревне Нурызово. За десять лет деревня преобразилась, похорошела: проведен газ, улицы украшают красивые, добротные дома. Честно признаться, тянет меня Балезинская сторона. Знаю, что бабушка по материнской линии была из села Бурино. Может, воспоминаниями детства дороги мне эти места.
Нурызово встретило меня приветливо: «Что, Николаевна, не сидится тебе дома? Отдыхала бы, а ты вон в этакую даль приехала. Как будешь до дома добираться?»
В первую очередь позвонила Александра Александровна, моя милая добрая старушечка. Это она десять лет назад, когда мы только-только открывали здесь магазин, кормила нас обедами и помогала во всём. Постарела она – девятый десяток пошёл. По дому передвигается со стульчиком, ноги подводят, говорит. А на лице её видна печать глубокой скорби: недавно похоронила сына. Но держится молодцом, позвала, как всегда, меня в гости. И чего только нет на столе! Угостила геркулесовым киселем, тюменской рыбой, пирогами, и помогали ей всё это готовить подруги-помощницы. А потом мы дружно запели песню «Тодьы кызьпу вож куаро но…», каждая думала о своем, и от этого навернулись слёзы на глаза. Но обед всего час. Поблагодарив хозяйку, я поспешила на работу.
Навстречу попала Люся Пономарева на велосипеде: вечно она спешит к своим телятам. Тут Гера подошёл – наш закадычный друг, завел разговор о рыбалке, о пруде. Тот, кто живёт в деревне, в основном, работает или на ферме, или на поле. Какая будет весна, как посевная пройдет, лето чем встретит, как пройдет уборка осенью – этими заботами живут все сельчане. Эти заботы волнуют, наверное, всех неравнодушных жителей деревни. Но здесь это чувствуется особенно, даже бабушки ведут разговоры о посевной.
Поработав много лет в городе и выйдя на пенсию, к стыду своему, я только сейчас начала понимать, как красивы вокруг поля, как веет от них свежестью, почему эти поля полосатые – красная, серая, черная. А птицы как поют! Душа радуется вместе с ними! С возрастом, наверное, приходит понимание, что рай – на земле.
На следующее утро, уже проезжая Кестым, я услышала гул тракторов на полях. Значит, началась посевная! Провожая взглядом стальных коней, думала: «Господи, помоги селянам – этим великим труженикам!»
МОЛИТВА
Был летний теплый августовский месяц 1996 года. Прибежала соседка и с порога затараторила: «Людмила, поехали в Балезино на поезд, сегодня он как раз проезжает станцию. Скоро в школу, нужно детям кое-какие вещи купить, да и себе надумала купить спортивный костюм». Я подумала: точно, сегодня китайский поезд идёт в 23 часа З0 минут и останавливается на полчаса в Балезино.
Тогда в девяностые годы полки в магазинах стояли пустыми, что в продовольственных, что в промтоварных. Люди приноровились покупать вещи с поездов, где предприимчивые китайцы и корейцы вовсю торговали барахлом – начиная с верхней одежды, кончая нижним бельём. В этих поездах можно было купить всё. Подумала и согласилась ехать вместе с соседкой.
Покупателей возил до Балезино заказной автобус из Глазова. От нашей деревни до главной трассы километра два, дошли мы до дороги, до перекрестка, протиснулись в набитый людьми автобус, доехали до места.
Поезд ждать пришлось недолго. Соседку я потеряла в толпе, но мы договорились, где именно встретиться. Набрав вещей, я, довольная, отошла от поезда к месту встречи. Соседка тоже стояла и ждала меня, рассматривая свои покупки. Счастливая, она говорит: «Ой, я что хотела, всё купила», – и расплылась в улыбке. Увидев, что и моя сумка полная, спросила: «А ты что молчишь, что там купила, показывай». Я отмахнулась, сказав ей: «Айда, лучше займем места в автобусе, а то опять придется стоять на одной ноге». Зашли в автобус, сели поудобнее и поехали домой. Водитель включил песню, где девушка всё жаловалась, что у парня каменное сердце в груди. Но нам не было дела ни до девушки, ни до парня. Наконец, автобус остановился и высадил нас на нашем перекрестке. Ну всё, один километр шагать до посадки и ещё один по деревне.
Вдруг около посадки мы увидели костёр. Время было позднее, где-то около часа ночи или больше, и мы, удивлённые, посмотрели друг на друга, что это может быть? Соседка первая заговорила: «Это, видимо, цыгане опять приехали». В 1980 году цыганский табор остановился около нашей деревни, и у них утонул мальчик лет восьми в реке Чепце. После этого случая они каждый год приезжали человек десять, больше, жгли костры, наверно, поминали его.
Но вдруг костёр стал двигаться тихонько вдоль посадки к дороге. Галина испуганно сказала: «Посмотри-ка, они поворачивают к нам навстречу, давай спрячемся». А я, такая смелая, говорю ей: «Ха, а где я работаю, меня все знают». Но вдруг каким-то холодком кольнуло в груди, и я, не раздумывая, шагнула в сторону дороги метров десять или двенадцать, легла на свежевспаханную пашню. За мной соседка, и мы, не шелохнувшись, не дыша, лежали на земле. Машина приблизилась, остановилась, не доезжая до нас, и слышно было, как захлопнулась дверь машины. Вдруг, совсем близко мы услышали нерусскую речь. Явно говорили приезжие, но ругались на русском языке. Я стала читать про себя молитву, одну единственную, которую знала: «Отче наш…» Сколько прошло времени? Десять, двадцать минут, сейчас и не вспомнить, не до этого было. Походив туда-сюда, мужчины уехали. Я тихонько подняла голову, посмотрела, они выехали на трассу, повернули на левую сторону дороги и уехали. Кто они – эти люди? Откуда? Теперь это всё уже в прошлом. А через две недели на соседней остановке нашли убитую девушку…
Прошли годы, я благодарю Бога за то, что мы остались живы и здоровы. Всякое бывает в жизни, но бабушка научила меня этой молитве, сказав: «Пригодится в жизни». Спасибо бабушке. Я и детей, и внучек учу с детства выходить за порог с молитвой: «Ангел мой, будь со мной, иди впереди меня, я за тобой, аминь». Встаём с молитвой и ложимся с молитвой, так бабушка учила.
НАША ЗЕМЛЯЧКА
Наверное, мне было тогда лет десять. Приезжала к нам в деревню, а именно к Перминову Федору Федоровичу, знаменитая гостья из Ижевска. Помню, такая красиво одетая стройная женщина, в сарафанчике и в шляпе с широкими полями. Я тогда решила: вот вырасту, буду, как она, красиво одеваться и обязательно куплю себе шляпу. А звали эту гостью Маргарита Ивановна Галасеева, знаменитая певица Удмуртии, наша землячка.
В то время её отец жил в Глазове, работал в газете фотографом. Она очень любила нашу деревню, это чувствовалось, летом часто приезжала в гости. Гуляла по лугам, вдоль реки Чепцы и часто слышно было, как она поёт своим звучным, сильным голосом.
С течением времени я её уже глубоко пожилым человеком увидела на кладбище. Конечно, мимо не прошла, поздоровалась, назвала по имени-отчеству, чему она очень была удивлена и рада. Тогда вокруг неё собралось много народу, и по их просьбам, а также, и по моей, она, сидя на краешке могилы, спела поминальную песню. Это было что-то непередаваемое!..
