Домашняя жизнь

Из «Рассказов о вотяках» первого глазовского писателя Алексея Никитина

Мы продолжаем публикацию рассказов первого литератора города Глазова – бывшего глазовского уездного стряпчего Алексея Кузьмича Никитина. Помещенный ниже рассказ, опубликованный в журнале «Сын Отечества» (16+) от 29 октября 1861 года, был посвящен быту, хозяйству и питанию удмуртов Северной Удмуртии и публикуется в сокращенном виде.

КАК СПЯТ ВОТЯКИ

Домашняя жизнь вотяков составляет довольно резкий контраст с жизнью русских крестьян, и потому заслуживает более подробного описания.

Вотяки любят простор. В деревнях их нет такой разительной тесноты, какую можно встретить в любом из русских селений того же Глазовского уезда. Дома у них не лезут один на другой, двор бывает обширен, да и сами избы гораздо поместительнее, нежели у русских крестьян. Вотяк и спит комфортабельнее русского: русский крестьянин часто ложится на голую лавку, бросив себе в изголовье свой кафтан или полушубок, подушка у него есть уже доказательство зажиточности, а у вотяков даже и самый бедный крестьянин спит на подушке.

Женатые спят с своими женами на постелях. Каждая порядочная вотячка приносит с собою в приданное перину и две перинных, а иногда и пуховых подушки. Почти у каждой постели, для того, чтобы подушка лежала удобнее, есть деревянная решетчатая подставка. Семейные постели устраиваются всегда в «куту», т. е. на лавках под палатями, в левом углу от входа в избу, где и самые лавки делаются шире.

ОСОБЕННОСТИ БЫТА

Зато вся прочая обстановка домашней жизни вотяка поражает неряшеством и вонью. В зимнее время вы почти в каждой избе найдете телят, поросят, маленьких барашков с их матками и полный залавок домашних птиц. Прибавьте еще к этому собственный запах вотяка, который он, как гоголевский Петрушка, постоянно носит с собой, и вы содрогнетесь от одной только мысли о той вони, какая бьет по носу всякого при входе в избу. А вотяку это нипочём: нос его уже сроднился с запахом сероводородного газа.

Дети ходят постоянно в нечистоте и грязи. Лет до 4-х они носят очень коротенькие рубашки, которые не закрывают у них даже всего живота. Редко также встретите вы ребенка, у которого бы не было перепачкано лицо, а в особенности рот и нос. Нужно только посмотреть на их стряпню, чтобы получить отвращение к вотяцким кушаньям. Разве уже очень сильный голод вынудит брезгливого человека съесть что-нибудь у вотяка. Однако я не говорю этого о зажиточных вотяках или о тех из них, которые, при обращении с русскими, внесли кой-какую опрятность в свой домашний быт.

У ДОМАШНЕГО ОЧАГА

Также кадочка, из которой женщины поят телят, а иногда обмывают запачкавшихся детей, употребляется и при стряпне. Квашня с замешанным хлебом ставится на пол и поэтому печеный хлеб бывает низок, безвкусен, пресен и нехорош на вид. В нем попадается мякина, не размоловшиеся зерна и всякая дрянь, какая может быть в непросеянной муке. Из одной ржаной муки женщины редко пекут свой хлеб, а по большей части мешают ее с яровой или ячменной мукой. Иногда и мелется рожь с примесью ярового или ячменного зерна.

Почти ни одна вотячка не в состоянии сварить порядочных щей. Для нее достаточно бросить в котел несколько кусков мяса (если еще есть оно), положить капусты (если и капуста найдется), налить воды, подболтать все это мукой, горохом или крупой и поставить на огонь. О вкусе тут спрашивать нечего, было бы только горячо.

Прибавим еще к этому неряшество приготовления: немытое мясо, нечищеный котел, и вы будете иметь полное понятие об этих милых щах. У некоторых женщин есть еще обыкновение не выбрасывать из котла то, что в нем иногда остается, а варить с этими остатками новое кушанье. Осталось ли в котле их родное «колзе» (похлебка из овсяной муки), каша или горох, вотячка кладет туда рыбу, наливает воды и варит уху. Можете судить, какова бывает эта уха и по вкусу, и по виду. Летом, в начале июня, женщины гурьбами отправляются в лес, или на луга, собирать свой лакомый «чирс» или дигли (дикая или луговая редька), которые они кладут во щи вместо капусты и даже солят, заготовляя их на зиму.

Вместо мяса у вотяков-охотников щи варятся с белкой или зайцем. Белку вотяки солят и провешивают. Свежего молока у них трудно найти: вотячки не умеют его сберегать, в немытой посуде их оно скоро киснет. В летнее время каждая вотячка, лишь только подоит коров, сливает все молоко в котел, варит его и сквашивает. Это сквашенное молоко во время сенокоса и жатвы у вотяков единственная пища. Во время сильных жаров оно прохлаждает и утоляет жажду. Часто, разводя водой, вотяки пьют его вместо квасу.

О квасе их противно думать: это какая-то мутная, безвкусная жидкость с затхлым запахом и свойством тянуться, как тянется белок сырого яйца. Иногда пообрусевшие немного вотяки сами смеются над своими бабами.

– Ой, бачка! – говорят они, – наша баба такой сюкась (квас) умеет варыть, што стянешь ты пить ево у стола, да из изба вонь пойдеш, так она до самой дверь протянетца, а опосля как струна бидто лопнет.

О ЯЙЦАХ И МАСЛЕ

О сбережении яиц вотячки тоже не имеют понятия. В зимнее время вы ни в одной почти деревне не сыщете свежих яиц, между тем как курицы есть в каждом доме.

– Проклятой курск-пуз (яйца), – говорит вотяк, – лешак знает, как ево русин берегит. У нас во ксе (вовсе) уже не умеют ик (их) берегить: положат на сухая места, она засыхает, в колодной места мерзнет, да лопнет, а в подполляк портитца. Станешь ево порченой пекить, та она как самопал (ружье) толды стреляет, клоп, да клоп.

У баб свой способ сбережения яиц. Они выпускают их в бурак или кадочку и выставляют эту сырую яичницу на мороз, а потом, при всякой надобности, растаивают ее, берут, сколько нужно, и снова замораживают.

Несмотря на то, что у вотяков довольно рогатого скота, вотяки не умеют приготовлять коровьего масла. Только редкие из них выучились его делать от русских, но и то делают дурно. Когда пекут они свои блины и перепечи, то намазывают сковороду свиным или коровьим салом. Зажиточные вотяки покупают масло на рынках или в русских селеньях…

Недавно еще бедные вотяки являлись в город на первой неделе великого поста спрашивать «поганых лепешек» (т. е. блинов или оладьев, оставшихся от масленицы). Так как им известно, что большая часть русских считает за большой грех съесть что-нибудь скоромное во время великого поста, потому и вся скоромная пища получает тогда у вотяков название поганой.

– А что, мачка, – спрашивает вотяк у хозяйки или кухарки, входя в кухню в чистый понедельник, – не осталось ли у тебя поганой лепешка или похлебка?

Нынче, хотя и являются такие просители, но очень уже редко…



БЛАГОНАМЕРЕННЫЕ ОБВИНИТЕЛИ

При избытке земли вотяк мог бы разводить и продавать потом в городе все огородные овощи, но он не знает ухода за ними, не знает способа их сбережения или заготовления впрок, точно также, как не знает способа делать коровье масло и сберегать яйца.

А как вы думаете, читатель, следует ли обвинять в этом вотяков?

Их и обвиняют многие. Я часто слыхал эти обвинения, и слыхал их от тех людей, которым правительство вверяет все попечения об устройстве крестьянского быта.

Иногда говорит благонамеренный сеятель в пылу своего негодования:

– Помилуйте, найти у них ничего нельзя. Недавно мы поехали с женою в поле пить чай, пригласили еще кое-кого из наших знакомых и только сконфузили себя. Представьте, сливок, сливок не могли найти к чаю в целой вотяцкой деревне.

– Ах, мой друг! – восклицает при этом чувствительная супруга сеятеля, превосходная петербургская барыня, – не напоминайте мне, ради Бога, об этом. Когда я побывала у них в деревне и увидела, как они живут и что едят – целых два дня ничего не могла есть.

– Да, да, – присовокупляет сеятель, – ее все тошнило, бедненькую, все тошнило.

Сеятель забыл, что я на другой же день, после этой поездки, обедал вместе с его бедненькой супругой и даже завидовал ее волчьему аппетиту. Услышав горькую жалобу, я только пожал плечами, но, вероятно, мое движение сочли за сочувствие к тошноте, и я видел, как губки бедненькой дамы сложились в кислую гримасу отвращения, и на вотяков посыпался град суждений. Мне, в самом деле, стало тошно.

Honoratissima domina (достопочтенная леди)! – хотелось мне тогда сказать супруге сеятеля, – вместо того, чтобы нападать на вотяков, вы бы лучше спросили вашего милого супруга: не лежит ли на его обязанности устройство крестьянского быта, не должен ли он заботиться о введении у крестьян лучшего и полезного для них хозяйства? Подумал ли ваш благомыслящий супруг вразумить хоть одного из этих вотяков, но вразумить со смыслом, толково, какую выгоду можно извлечь из того или другого занятия, и чем вознаградятся труды его. А воду никто не будет пахать, убивать даром свои труды никто не решится.

Если б я только позволил себе сделать такое дерзкое замечание, мне бы непременно возразили:

– Да разве у моего Вольдемара есть лишнее время, чтобы вразумлять ваших вотяков? Оно ему нужно на более полезные занятия. У него так много дела, он с утра до вечера корпит над бумагами…

Автор-составитель Глеб КОЧИН