Улицы Туктыма Предлагаем вниманию читателя рассказы Людмилы Куртеевой, жительницы деревни Омутница
О себе Людмила Николаевна пишет так:
– Живу вот на земле 75 лет и начинаю удивляться всему: листочкам, траве, цветам, птичкам. Как хорошо, оказывается, жить на белом свете! Как хорошо, когда солнце встает рано утром, дождь идёт теплый, радуга светит над Чепцой. Когда у детей всё хорошо, когда внучка бежит к тебе с букетом мать-и-мачехи в руках. «Бабушка – это тебе!» – кричит. Не писать — это просто невозможно!
ДЕТСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ
Я родилась в 1951 году, 19 сентября, в деревне Омутница, или, как её называли в народе, Туктым. В деревне жили одни удмурты, и мои родители тоже были удмурты. Фамилию носили Чирковы. В пятидесятые годы в деревне было очень много семей с фамилией Чирковы. Помню, наш отец был второй Чирков Николай Алексеевич, а первого Чиркова Николая Алексеевича звали «Чики Коля».
Отец служил в Армии в Китае. Отслужив три года семь месяцев, приехал домой. В то время мне было уже чуть больше четырех лет, и я чётко помню, как ночью отец постучался к нам домой.
Мама работала на лошадях с повозкой, возила фляги с молоком в деревню Безум. Она всё время брала меня с собой на работу. На правой стороне улицы д. Безум, справа от главной дороги по проулку был большой пруд, и в этот пруд спускали фляги. В деревню Котнырево возила мешки с зерном, значит, там, наверняка, была мельница. Но я помню только их склады, все мешки с зерном выгружали на склад. В деревне в то время были школа, магазин, больница, склады, весовая, кузница, конюшня и мельница.
Ранним утром на рассвете
Убегала босиком
К маме на работу.
Помню мамину лошадку
И груженую телегу,
Фляги с молоком,
Мешки с зерном.
Увозили все на склад
В дальнюю деревню.
Помню пыльную дорогу,
Скрип колес, и было жарко.
Пить хотелось, солнце грело.
Помню ласковые руки,
Тихий голос с добротой:
«Потерпи ещё немножко!»
Повернув к речушке лошадь,
Напоив коня
И набрав в платок воды,
Напоит меня.
А сама умоет грязь,
Пот и пыль с лица…
Снова дальняя дорога.
На мешках с зерном
Засыпала я тихонько.
Рядом мама, солнце, лошадь –
Божья благодать.
УЛИЦЫ ТУКТЫМА
В деревне Омутница (Туктым) было пять улиц, как и сегодня. Центральная улица деревни делилась на две: часть улицы от Глазова до моста называлась Полынга, а другую часть за мостом по тракту до конца деревни называли Серкопал. Протяженность улицы достигала двух километров. От магазина вниз шла улица Можга. Перед мостом вправо сворачивала улица Монастырь, а за мостом влево шла улица Тепыльпал. По воспоминаниям старожилов на этой улице были часовня и женский монастырь. С детства я помню, что за огородами недалеко от моста был дом-пятистенок. Полы в доме были широкие и крашеные. Этот дом принадлежал «Мишкапиослы» – родителям Туровой Нины Михайловны, учительницы биологии Октябрьской школы.
Помню лесенки, спускающиеся к речке, к роднику. В конце деревни на правой стороне улицы была мельница, но, по-моему, в нерабочем состоянии.
ЧЕПЦА-КОРМИЛИЦА
Чепца нас кормила, Чепца нас поила, Чепцой мы жили. По реке в наше детство уже не сплавляли лес, а сплавляли до лесобазы в Балезино. Но иногда прорывало дамбу, и лес плыл по всей реке. Тогда наши отцы и деды ловили и собирали их баграми для себя. Вдоль Чепцы по всей реке были собраны кучи бревен на дрова. На каждой куче дров был оставлен свой знак «Пусъемын». Кучи оставляли на все лето. За лето они высыхали, и осенью их привозили домой.
На Чепце был паром, он перевозил на ту сторону реки машины, трактора, людей и всякий транспорт.
Всё сено косили и собирали в стога за речкой, вплоть до Заболотного. Меня, маленькую, родители брали с собой, отец собирал железными граблями сухое сено, а мама и женщины косили траву. Первый паром был прямо напротив деревни, второй – около тополей, напротив деревни Подборново.
Берег Чепцы и сама речка были для нас детским садиком. Уходя на работу, мама мне наказывала присматривать за маленькими братиком и сестрёнкой, оставляла стирку и уборку. Постирав бельё, мы с подругой шли полоскать его на реку Чепцу. Бывало, бежишь босиком с ведром белья по лугу, ужалит тебя пчела, а всё равно добежишь до горячего песка, как будто ничего и не было. Луга тогда были ровные, зелёные, покрытые травой и цветами. Излюбленным местом для купания и ныряния был «Сьод Яр». Там было очень глубоко, я боялась купаться там.
На Чепцу ходили обычно после обеда, в два или три часа, потому что старики не разрешали в обед ни купаться, ни даже полоскать бельё.
ДЕРЕВНЯ МОЯ
Где-то в начале шестидесятых была выстроена мельница. Она стояла на въезде в деревню со стороны переезда, справа. Приехала семья с мельником, из детей помню только Колю, Саню и Галю. Но и эта мельница тоже почему-то недолго работала. Мельник ушел работать в деревню Подборново.
В пятидесятых годах в Омутнице была больница. Здание и сегодня стоит на улице Серкопал, современной улице Наговицына. Этот дом раньше принадлежал учительнице Екатерине Павловне Князевой. Помню, я частенько болела, и бабушка меня водила к врачу. Врач был мужчина, он говорил по-удмуртски. Мне всегда выписывал рыбий жир. Этот вкус у меня до сих пор во рту. А вот до какого времени он работал, этого я вспомнить уже не могу.
Мы с отцом часто ходили смотреть кино в клуб. Клуб стоял на левой стороне улицы, не доходя до моста. Сейчас я бы сказала, в маленьком огороде у Фёдоровой В. В., а в старину – между «Малаг» Петей и «Васюк» Вассой. Здание было простое, деревянное, невысокое. Внутри в зале были обыкновенные деревянные скамейки. Обычно кино шло больше двух часов, и я частенько засыпала в зале.
В 1958 году школа в Омутнице ещё приняла детей на учебу. Директором школы был Фёдор Родионович Перевозчиков. В следующем, 1959 году школа перестала существовать, здание перешло в распоряжение Министерства культуры. Омутницкие дети пошли учиться в Октябрьскую школу – в совхоз «40 лет Октября» (ныне с. Октябрьский). В первый класс я пошла учиться в восемь лет в Умскую восьмилетнюю школу.
В деревне Омутница за мостом в проходе между двумя домами стояла конюшня. Конюшня была очень большая, лошадей было много, среди них были и тяжеловесы, одни ноги чего стоили, как столбы… Чирков Владимир Валентинович утверждает, что там же была ещё кузница, а под навесом стояли колхозные машины. Но я почему-то этого не помню.
За мостом на возвышенности, по левую сторону на улицу Тепыльпал, стоял магазинчик, а внизу у речки стояла кузница. Магазин отапливали дровами. В левом углу магазина находились хозяйственные товары, в середине – продукты, а в правом углу – канцелярские принадлежности. Нам, детям, было интересно смотреть на игрушки, книги, тетради, ручки, карандаши, и мы часто ходили смотреть на товар.
НАШИ ИГРЫ
Наша деревня была большая, и почти в каждой семье было много детей. Если в семье было двое или трое детей, она считалась немногодетной. В основном, в семьях было по пять или семь детей, в одной было десять.
В те далёкие времена у нас были свои излюбленные места для игр. Одна из них была у железной дороги. Там быстро таял снег, и мы, дети, собирались у железной дороги. Играли в футбол, лапту, догонялки. Помню, один раз даже паровоз остановился. А паровоз – это такой огромный вагон с дымом, с шумом, со свистом, так что мы все разбежались кто куда.
Мальчики, иногда и взрослые, играли на лугу в футбол. Играть в футбол приезжали и из других деревень. Делились на команды, а мы, девочки, с интересом смотрели и болели за наших игроков.
ПРУД
На улице Тепыльпал где-то лет двадцать просуществовал пруд. Он был глубоким. Деревенские мальчишки летом катались на лодке и купались, а зимой чистили лед от снега и играли в хоккей. У кого были коньки, те катались на коньках. Детский шум был слышен на всю деревню. Мы брали летом глину с берега и стряпали «тортики». А сколько там было гусей!
Почему-то каждую весну пруд прорывало, бульдозером заново заваливали промоины. Вода из пруда вытекала через огромную широкую трубу. В пруду водилась всякая рыба, но я ни разу не видела, чтоб кто-то рыбачил сетями.
Каждый хозяин на берегу пруда сооружал себе помостки, женщины на них полоскали бельё и носили на коромысле воду. Для деревень очень большое значение имеет пруд, не зря умные люди говорят, где вода, там жизнь. Сейчас пруда уже нет. Место пруда заросло ивняком и борщевиком. Жаль, что нет больше нашего пруда. И речка обмелела…
