Мир вокруг нас, увиденный через оконное стекло во время самоизоляции

К счастью, теперь позади дни постылой самоизоляции, всё постепенно возвращается на круги своя

Некоторые наши читатели использовали это время с пользой для себя. Глазовчанин Геннадий Ложкин призывает любой минус превращать в плюс и готов поделиться своими наблюдениями из окна собственной кухни.

БЫВАЕТ ЖЕ ТАКОЕ

Для большинства горожан кухня является кабинетом и мастерской одновременно. Так и я обычно творческую жизнь провожу за кухонным столом: пишу, читаю, «грызу» деревяшки, занимаюсь ремонтом бытовой техники, обуви. Слева, за окном, я прибил термометр, справа повесил кормушку из «полтарашки». У подъезда проходит дворовая дорога, за которой расположился разросшийся сквер из старых деревьев разных пород. Жизнь города и погоду можно наблюдать через окно, не выходя на улицу.

Как-то, зайдя на кухню, увидел висевшую на термометре вниз головой синицу. «Погибла», – подумал я, открывая створку окна, чтобы снять пропавшую птицу. Но оказалось, она жива! Её тоненькая ножка попала между рамой и креплением термометра, а освободиться мешала лапка. С испуга, потрепыхавшись какое-то время, синичка обессилено свесилась вниз головой. Осторожно освободив ножку из плена, я разжал пальцы. Птица, чирикнув в знак благодарности, упорхнула в сквер.

ТРЯСОГУЗ И ТРЯСОГУЗКА

Сижу на балконе, любуясь пробуждающейся природой, сверху стремительно вниз зигзагами пролетала необычная по очертаниям птица. Мне показалось, что это птица, а может быть, просто сверху кто-то выбросил какой-то предмет за ненадобностью. Несколько лет назад с балкона четвёртого этажа рядом стоящего дома два поддатых мужика сходу выбросили вниз холодильник. Смертельный номер. Хорошо, что в это время внизу никого не оказалось. А птица приземлилась на площадку у соседнего подъезда. Я рассмеялся. Оказывается, трясогуз крепко ухватил за хвост трясогузку и таким способом, очевидно, предлагал поближе познакомиться. Но та не давалась.

В природе все живые существа по-разному ведут себя в брачный период. Секунду посидев на асфальте, парочка полетела дальше над травой и распустившимися на клумбе цветами и нырнула в густые заросли цветущего куста сирени. Обратно никто не вылетел…

Трясогузка

А ГДЕ ТУТ ВЫХОД?

Весной к кормушке, помимо обычных «дармоедов» (воробьёв, синиц, снегирей и голубей), стали прилетать зеленушки. Зеленушки, это перелетные певчие птицы – лесные канарейки. Самая первая была довольно крупной птицей, больше снегиря, с широкой ярко-желтой полосой вдоль крыльев. Но она больше не появлялась, прилетали небольшие, чуть крупнее воробья, но с длинным хвостом. Одну из них я заметил, когда она спокойно клевала в кормушке семечки спиной ко мне. Заметив меня, она рванулась в противоположную от отверстия сторону, сильно отталкиваясь лапками, чтобы взлететь. Из-под её когтей горстями полетели семечки, с грохотом падая на железный свес подоконника. Прождав секунды с тем, чтобы глупая птица сообразила, наконец, где выход, я открыл окно и попытался её поймать и отпустить. Но та, еще больше испугавшись, взмыла в верхнюю часть кормушки. Оставалось только подставить ладошку, на которую она опустилась, окончательно обессилев. Сжав её пальцами, я показал беднягу жене, находившейся в соседней комнате, а потом благополучно отпустил в открытое окно. Она с криком рванула прочь, наверное, не веря в свое освобождение.

Зеленушка

У ПТИЦ КАК И У ЛЮДЕЙ

В кормушке осталось немного ячневой крупы, и её активно продолжали посещать два воробья, по-джентльменски, поочерёдно, трапезничая. Так продолжалось с неделю. В какой-то день их, видно, муха укусила, как в народе говорят, и они схватились смертным боем за остатки крупы. Залетит воробушек внутрь кормушки, успеет пару раз клюнуть, второй коршуном нападает на него сверху, вышвыривая компаньона наружу. Тот, очухавшись, мгновенно повторял такой же маневр против обидчика. И так несколько минут.

Когда им надоела эта нанайская борьба, они сцепились «врукопашную», грудь на грудь, клюв на клюв на подоконнике, аж перья полетели. Ну, всё как у людей… Мне сразу вспомнилась солдатская служба в Пермской полковой школе, где в нашем взводе служили и «дружили» два курсанта: Федя Огурцов из деревни и Марк Иванов из Свердловска – студент какого-то института. Федя был неуклюже полноватый, с редкими белесыми волосами на голове и такими же ресницами. Марк был на голову выше своего друга – высокий, сутулый, тощий и в очках.

Воробьи-драчуны

Оба не понимали, что такое опрятность и солдатская выправка, все обмундирование на обоих было мятое и топорщилось во все стороны, сапоги стоптаны и всегда грязные. Парочка выглядела не просто несуразно, но даже трагикомично. Вылитые Санчо Панса и Дон Кихот. Койки их располагались друг против друга через проход, и они в свободное время всё о чем-то разговаривали. Но наступал момент, когда они начинали громко орать друг на друга, обзывая непечатными словами, и вскочив, хватали друг друга за грудки. Это кончалось кровавым мордобоем, так что соседям срочно приходилось разнимать петушков. А уже через полчаса друзья как ни в чём не бывало ходили в обнимку. Курсанты лишь разводили руками и крутили пальцем у виска, смотря им вслед.

Мне тоже надоела воробьиная возня, и я кышкнул забияк с подоконника. Но через несколько секунд они уже снова порхали у кормушки, как Федя и Марк.

Мы так привыкли к этим маленьким коричнево-серым комочкам, что редко обращаем внимание на окраску их оперения. А ведь природа мудро и рационально одела их в такой красивый и в то же время неприметный наряд, который подходит к любой местности, сливающийся с окружающей средой.

Геннадий ЛОЖКИН