В октябре 1917-го…

    

Глазов накануне Октябрьской революции

Окончание, начало читайте здесь: https://glazovlife.ru/?p=50800.


КОНЕЦ ПОГРОМА

В утренние часы 8 октября, пока в Глазове шел полным ходом разгром погребка Смышляева, на казенный винный склад прибежали городской голова Милославский и двое гласных городской Думы и успели спустить в реку около 1 тысячи ведер спирта. Однако сразу уничтожить все вино не было никакой возможности. К счастью, толпа опьяневших до предела и уже валившихся с ног погромщиков так и не смогла добраться в тот день до казенного склада.

Многие солдаты, служащие при соседних конюшнях, заметили вытекавший из сточной трубы винного склада ручей из разведенного спирта и до глубокой ночи таскали ведрами «огненную воду». На следующее утро их командиру пришлось вылить обнаруженные им 17 ведер, но немало спирта уже было растащено по окраинам города.

Во время погрома офицеры полка, вооружившись, стояли на страже вокруг склада патронов и оружия, а члены Совета солдатских депутатов охраняли Глазовское казначейство. Ближе к ночи, когда толпа погромщиков начала рассеиваться, офицеры и солдатские депутаты расставили по всему Глазову патрули из горожан и наиболее дисциплинированных, оставшихся трезвыми солдат учебной команды.

При обходе города патрульные выстрелами боевыми патронами в воздух разгоняли шатавшиеся по улицам группы перепившихся гуляк. Валявшихся на улицах пьяных служивых арестовывали и отправляли на гауптвахту. Полные пивные бочки в подвалах купеческих домов простреливали из винтовок. Стрельба в городе продолжалась всю ночь, были и жертвы. К утру порядок в городе был восстановлен.

Глазов, ул. Кругло-Вознесенская, 1910-е годы


ГОРЬКОЕ ПОХМЕЛЬЕ

Получив днем по телеграфу вести из Глазова о происходящем там погроме, губернский комиссар Временного правительства Петр Саламатов обратился по телеграфу в Пермь к начальнику второй бригады, в состав которой входил 154-й запасной полк, с просьбой помочь в подавлении беспорядков.

К часу ночи 9 октября комиссар приехал на вокзал Глазова. Вслед за ним рано утром из Вятки прибыла команда из 100 солдат. Затем из Перми подоспел отряд в 300 человек – татарская рота, десятка три конных и 50 человек учебной команды во главе с полковником – помощником командира Пермской бригады.

При свете утреннего солнца перед глазами горожан и солдат из прибывших отрядов предстала печальная картина недавнего погрома. «Против вокзала деревянные казармы. Около них бродят растерянные, угрюмые солдаты. На земле валяются осколки разбитых бутылок». Разграбленный магазин Тукациера представлял собой обгорелые стены, разбитые стекла, печальный вид пожарища.

Прапорщик 154-го полка Иван Сысоев вспоминал: «В магазине Смышляева все было разбросано и разбито. На полу и на улице против магазина валялись осколки разбитой фарфоровой посуды. В квартире валялись на полу битые и рваные домашние вещи, обломки мебели и пианино (или рояля), осколки трюмо».

Силами прибывших в город команд начались обыски в казармах, были усилены караулы в тюрьме, на винном и пивном складах. На улицах задерживали пьяных солдат и отправляли в канцелярию полка. Несколько буянов и мародеров было арестовано.

Прапорщик 154-го запасного пехотного полка, 1917 год, фото А. Юрпалова

ВЫЛИТЬ ВСЁ!

Вечером, как вспоминал командир вятского отряда подпоручик Малкин: «Солдаты выкатывали 40-ведерные бочки из склада при пивоваренном заводе в соседний огород и там выпускали прокисшее, отвратительно пахнущее пиво. После 16-ти бочек измученные работой и соблазном солдаты возроптали.

Я послал за топорами и велел выпускать пиво прямо в подвале. Дело пошло быстрее, людям стало легче. В низеньком деревянном подвале-складе мелькали тусклые огни фонарей. Солдаты с топорами и ломами, возбужденные крепкими испарениями, жадными глазами смотрели на потоки проклятой влаги, с рокотом выливавшейся из бочек. У некоторых запасливых молодцов пришлось отнять кружки.

Наконец-то пиво все вылито. Велю залить его приготовленной заранее карболкой. Запираем погреб и со вздохом величайшего облегчения идем на станцию в свои вагоны».

На казенном складе целых 3 дня, вплоть до 12 октября, спирт из цистерн спускали по трубам в Чепцу. Кроме того, нескольким глазовским гимназистам поручили изрубить железными лопатами тысячи бутылок с вином в ящиках на складе. Николай Лобовиков, один из юношей, выполнявших эту непростую работу, вспоминал: «В подвале, где это имело место, можно было опьянеть от винных паров, а слой вина с осколками стекла достигал трех сантиметров. Вылитое вино пропускалось через канализационные трубы, проложенные к Чепце. Это мероприятие во многом предотвратило углубление несчастья, хотя солдаты пожилого возраста, обслуживающие так называемый конский запас, помещавшийся в сараях позади винного склада, не однажды и небезуспешно пытались выковыривать из земли трубы ломом, чтоб наполнить чайники и котелки вытекавшей при этом мутной жидкостью».

Всего на винном казенном складе спустили в реку не менее 25 тысяч ведер спирта, вина и водки. Кроме того, на пивоваренном заводе было уничтожено 3 тысячи ведер пива.

Здание вокзала ж/д станции Глазов в начале ХХ века


ВРЕМЯ ПОГРОМОВ

10 октября на глазовский вокзал под конвоем были приведены и оправлены на фронт 7 маршевых рот из недавних погромщиков. Вятский подпоручик Малкин так описывал событие: «Эшелон был наполовину пьян. Кажется, до самой смерти не изгладится из памяти ужасная картина. Под еле слышные звуки убогого оркестра медленно потянулся ряд вагонов с обезумевшими от алкоголя и темноты людьми. Пьяные солдаты гикали, кричали, пели, свистели. На некоторых лицах застыли гримасы бессмысленного смеха; многие плакали. Сцена из Дантова ада». Кроме того, 2 тысячи солдат старшего призывного возраста распустили по домам.

Следует отметить, что если бы не энергичные действия многих офицеров и солдат запасного полка, горожан и пожарных, последствия погрома для Глазова могли оказаться намного страшнее. Спустя всего месяц, 4-6 ноября, в Перми толпа пьяных солдат и горожан целых 3 дня разбивала и грабила склады и магазины. Этот погром смогли подавить только совместными усилиями городского Совета, Думы и рабочих дружин.

9 ноября в Сарапуле перепившиеся пивом солдаты запасного полка громили и поджигали все магазины и винные погребки на Соборной площади, а также выпустили из тюрьмы несколько сот арестантов. Погибли 37 человек, 20 были ранены. Сгорели здание окружного суда, винокуренный завод, тюрьма и вся торговая часть город.

Так, в пьяном погромном угаре закончился для России 1917-й год…


ВЕСТИ ИЗ ПЕТРОГРАДА

Произошедший погром ничуть не пошатнул положение глазовских большевиков. Руководимый ими Глазовский Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, окончательно оттеснив на обочину старые органы власти, действовал уже как вполне законное правительство города и уезда. Вместо обезоруженной в день погрома милиции городской Думы порядок в городе охраняла боевая дружина.

В ночь с 24 на 25 октября вооруженными рабочими, солдатами Петроградского гарнизона и матросами Балтийского флота был захвачен Зимний дворец и арестовано Временное правительство. К власти пришла новая власть — Совет народных комиссаров.

О том, как восприняли в Глазове эту судьбоносную весть, известный поэт Степан Щипачев, бывший в то время солдатом 154-го полка, вспоминал так: «К концу октября в Глазове выпал снег. Установилась зима. Утро было ясное, с легким морозцем. От чистого молодого снега в окна вливалась ослепительная зимняя белизна. Мы еще ничего не знали о великих событиях.

Неожиданно в помещение нашего взвода вошел прапорщик Драгунов. Мы никогда не видели его таким просветленным и радостным. При всем своем спокойствий он не мог скрыть волнения. «Товарищи! Буржуазное правительство Керенского свергнуто. К власти пришли большевики во главе с товарищем Лениным». На минуту стало тихо. Потом все возбужденно заговорили. Мы тесным кольцом обступили прапорщика Драгунова. Он продолжал рассказывать о Ленине, большевистской партии, социализме. Говорил он и о происках врагов, контрреволюционных генералах, о том, что советскую власть придется защищать с оружием в руках, что надо быть наготове. Лица солдат, становились серьезными, сосредоточенными».

Руководители Глазовской организации большевиков (1917-1918 годы).
Стоят (слева направо) И. Попов — председатель уездного, затем губернского бюро большевиков; М. Драгунов — председатель полкового комитета большевиков; Н. Амосов — кандидат в члены губернского бюро большевиков и зав. уездного отдела юстиции; А. Злобин — член губернского бюро большевиков, комиссар продовольствия.
Сидят (слева направо) Малых — руководитель группы большевиков; Мышкин — председатель Глазовского уездного Совета народного хозяйства; С. Барышников — член военной организации большевиков; Н. Шубин — зав. Уездного отдела Народного образования


Так, вся огромная страна, а вместе с ней и маленький уездный город Глазов входили в новую советскую эпоху, длившуюся более 70-ти лет – вплоть до конца ХХ века. В октябре 1917 года никто из городских обывателей, бесконечно уставших от всеобщей дороговизны, политиканства и анархии эпохи двоевластия, еще не понимал, что большевики – не временщики, и власть они берут надолго и всерьез.

И никто в Глазове не догадывался, что спустя ровно год, в самый разгар начавшейся Гражданской войны, весь город будет торжественно отмечать новый государственный праздник — первую годовщину Октябрьской революции.


Глеб КОЧИН
Еще больше статей об истории Глазова читайте здесь: https://glazovlife.ru/?cat=58

140



Похожие записи: