В октябре 1917-го…

Разгром винного магазина в Петрограде, художник И. Владимиров    

Глазов накануне Октябрьской революции

ГОРОД КАЗАЛСЯ ПЛАЦОМ

В годы Первой мировой войны в вятском уездном городе Глазове разместился 154-й пехотный запасной полк. На протяжении всего переломного 1917 года солдаты и офицеры полка оставались самой организованной и многочисленной силой в городе.

С началом войны рота Пермской местной бригады, расквартированная в Глазове, была преобразована в 154-й пехотный запасной батальон. Его задачей стала подготовка новобранцев и резервов для фронта. Затем батальон развертывается в 154-й запасной полк, входивший в состав 17-й пехотной запасной бригады Казанского военного округа.

По словам глазовчанина Ивана Сысоева, в 1917 году служившим сначала солдатом, а затем прапорщиком в запасном 154-м полку: «Весь город казался военным плацем. С раннего утра до позднего вечера со всех сторон слышались громкие, разухабистые солдатские песни. На пустырях вокруг города круглый год шла подготовка солдат. Молоденькие новобранцы, наскоро обученные ружейным приемам и маршировке, прошедшие 2-3 тактических занятия на лудошурских и штанигуртских полях, 1-2 раза упражнявшиеся в стрельбе из винтовок на полковом стрельбище под командованием молоденьких, неопытных прапорщиков отправлялись на фронт».

Благодаря постоянному притоку военных к началу 1917-го численность глазовского гарнизона порой доходила до 12 тысяч солдат и офицеров. При этом в Глазове тогда проживало всего лишь около 6 тысяч горожан.

Военнослужащие 154-го запасного полка,1914 год

АНАРХИЯ В ПОЛКУ

28 февраля 1917 года до Глазова доходит первая телеграмма с сообщением об отречении императора Николая II и переходе власти к Временному правительству. В скором времени, благодаря умелой агитации вождей глазовских большевиков, весной весь запасной полк, за исключением части офицеров, решительно переходит на сторону партии вождя радикальных социал-демократов Владимира Ленина.

По словам Ивана Сысоева, большевистские агитаторы выступали перед солдатами почти каждый день: «Ваше хозяйство в деревне разоряется, семьи голодают, а купцы и заводчики на этой войне наживаются, богатеют», — говорили они и призывали солдат отказываться ехать на фронт. Офицеры выступали с патриотическими речами, призывали укреплять воинскую дисциплину. Но их уже никто всерьез не слушал».

К концу лета воинская дисциплина в 154-м запасном полку падает окончательно. Иван Сысоев вспоминал: «Вся власть в полку принадлежала полковому комитету. Было введено так называемое выборное начало. Все командиры рот и взводов, неугодные солдатам, были отстранены от должности и на их место избраны открытым голосованием офицеры, более близкие к солдатской массе».

В октябре политический вес организации большевиков в Глазове продолжает неуклонно возрастать. Руководитель партийной ячейки Иван Попов, бывший студент, был даже избран гласным (т.е. депутатом) Глазовского уездного земского собрания.

Занятия и работы в полку были давно упразднены и толпы скучающих солдат наводняли улицы города. 25 июля газета «Вятская речь» сообщала о том, что: «В Глазове местный гарнизон ставит население города в весьма тягостное положение. Солдаты, купаясь в реке, одеваются на скамейках горсада, не стесняясь присутствием женщин и посторонней публики; разбиваются в саду на кружки и ведут крупные азартные игры. Число таких кружков доходит иногда до 15. Кражи в городе и указанные выше безобразия стали обычным явлением у нас».

Осенью присутствие в Глазове огромного числа падких на выпивку и скорых на бесчинства и грабежи солдат 154-го запасного пехотного полка не могло не вызвать опасений у наиболее дальновидных представителей солдатского совета и городских властей. В Глазове после ввода сухого закона в 1914-м в торговых лавках и погребах еще оставались немалые запасы нераспроданного вина и пива. К одному из складов солдаты уже успели проделать лазейки и тайком таскали отсюда пиво.

Особенно известен был стоявший в доме на углу Соборной площади и улицы Сибирской ренсковый погреб (магазин, торгующий виноградными винами) купца Смышляева. Вина в погребке бывали 10-летней и большей давности.

Дом купца Смышляева на Соборной площади, рядом магазин Торочкова, 1910-е годы

Кроме того, огромные цистерны, полные чистого спирта, и тысячи бутылок вина хранились на казенном винном складе, стоявшем на месте современного ликеро-водочного завода на берегу Чепцы.


А МЫ ЧЕМ ХУЖЕ?

Погром в Глазове начался ранним утром 8 октября. Как вспоминал Алексей Куликов, занимавший в 1917-м пост начальника городской милиции, зачинщиком беспорядков стала рота амнистированных солдат, отличавшихся особо буйным поведением.

В то время штрафники и другие роты 154-го полка готовились к отправке на фронт. И вот накануне отъезда на театр боевых действий в здании мужской гимназии, где находился Солдатский клуб, для проводов офицеров маршевых рот был устроен «Белый бал».

Хотя в то время еще сохранялся запрет на употребление спиртных напитков, уездный комиссар Временного правительства Мельников все же разрешил отпустить для праздника из погребка купца Смышляева 50 ящиков коньяков и вин.

Среди узнавших об этом солдат штрафной роты тут же возник ропот: «А мы чем хуже?» Кроме того, среди гарнизона давно ходили слухи о том, что в Глазове у купцов хранятся большие запасы продуктов. И перед отправлением на позиции солдаты решили произвести обыск и начали с пивных складов и ренскового погреба.

Сначала особо смелые штрафники залезли через окно в винный склад и споили всю роту: «Рота пошла к погребку Смышляева с возгласами «А им (на Белом балу) можно, а нам нельзя?» Роту окружили обыватели. Толпа увеличилась.

Узнав о происходящем, на Соборную площадь примчался начальник милиции Куликов, который стал убеждать солдат разойтись, вылить все вино из бочек, чтобы не наделать беды. Уже солдаты были склонны согласиться, и он ушел в пожарную за лошадьми, чтобы увезти бочки. В это время уже подходила учебная команда, чтобы навести порядок. Но все дело испортил командир полка Припусков. Он примчался на пролетке и скомандовал: «Разойдись!» Но никто и не подумал ее выполнять. Тогда последовала новая команда: «Разойдись, стрелять буду!» Это взорвало возбужденную толпу и пьяных штрафников: «А, золотопогонная сволочь, это он стрелять, как при царе?!» И начался погром. Припусков в своей пролетке бежал.

Улица Никольская, магазин Нижечика, 1910-е годы


ТОЛПЫ ПЬЯНЫХ СОЛДАТ

К разгрому Смышляевского погребка тут же присоединились солдаты из других рот. Подъехавший в это время с повозками из пожарной команды Куликов оказался уже бессилен уговорить опьяневших людей прекратить погром. Начальник милиции был одет в студенческую тужурку с блестящими пуговицами. Кто-то из толпы крикнул: «Бей его, он сам золотопогоннник, руби ему голову!» Куликов был тут же сильно избит. Его милиционеры были обезоружены, многие получили побои. Подошедшая учебная команда полка не решилась стрелять по разбушевавшимся однополчанам и ушла.

После разгрома погребка Смышляева солдаты и присоединившиеся к ним крестьяне вчистую разграбили находившиеся в том же доме квартиру купца со всей домашней утварью и его магазин бакалейного, музыкального и посудно-колониального товара. Затем осатаневшая толпа взялась за галантерейно-мануфактурный магазин Торочкова в соседнем здании и пивной склад Ижевского товарищества купца Бодалева, стоявший неподалеку на Сибирской улице. По рассказам очевидцев, пьяные солдаты шапками черпали и пили разлитое из бочек пиво в купеческих подвалах.

Потом настала очередь часовых магазинов Нижечика (на ул. Никольской напротив часовни) и Прозументика (на ул. Преображенской). Досталось еще дому и бакалейному магазину купца Ибрагимова (на углу улиц Преображенской и Кругло-Вознесенской).

Улица Преображенская, на переднем плане — лавка купца Ибрагимова, за ним — магазин Прозументика, 1910-е гг.

Но больше всех пострадал магазин Тукациера, торговавший музыкальными инструментами, стенными и карманными часами, золотыми и серебряными вещами, находившийся на 1-м этаже 3-этажного дома на Соборной площади. Глазовчанин Николай Лобовиков вспоминал: «По городу бродили толпы пьяных солдат, тащащих за собой волоком большие стенные часы и прочее. В канавах валялось много часовых стекол и другой мелочи. Вечером в помещении магазина Тукациера вспыхнул пожар, а в это время над ним на 2-м этаже здания крепко спали захмелевшие солдаты. Я в это время, очевидно из любопытства, оказался на месте пожара и был свидетелем досадного и нелепого происшествия. У приехавших гасить пожар пожарников бродившие пьяные солдаты начали отбирать рукава, подававшие воду, а вмешательство присутствующего при этом председателя Совета солдатских депутатов прапорщика Драгунова закончилось ударом его по голове бутылкой, после чего, помнится, он длительное время ходил с перевязанной головой».

Дом купца Тимофеева на Соборной площади, на 1-м этаже — магазин Тукациера

Несмотря на то, что двое пожарных получили ушибы от солдат, и пять пожарных рукавов оказались изрезанными, а горожане из-за погрома побоялись подвозить к месту пожара воду, огонь все-таки удалось быстро потушить.


Глеб КОЧИН

Окончание читайте здесь: https://glazovlife.ru/?p=51102.
Еще больше статей об истории Глазова читайте здесь: https://glazovlife.ru/?cat=58

130



Похожие записи: