Соединяет берега седой паромщик…

Паромная переправа на реке Чепце у города Глазова. 1910-1914 годы, фотограф Петр Молчанов    

Глазовские паромы на реке Чепце


История паромной переправы у города Глазова ведет свое начало с давних времен.


ПЕРЕПРАВА

В XVII веке на Урале и в Сибири процветала соляная империя богатейших купцов Строгановых. Еще сам государь Московский Иван Грозный дал им свое царское позволение: «Рассол искати, варницы ставити, соль варити».

Главным источником богатства Строгановых была соль, делавшая вкус еды приятным и спасавшая от порчи запасы продуктов. Караваны с солью шли по рекам от соляных варниц Соликамска. Обратно везли железо, скобы, гвозди, замки и другой товар.

Один из торговых путей Строгановых проходил по Каме на север – до Кай-городка в вятских лесах. На полпути к Каю, у перевоза на реке Чепце, почти четыре столетия назад поселилось несколько семей крестьян-удмуртов из соседнего починка Красная Слудка. В 1678 году деревушку на Чепце из 12-ти дворов занесут в писцовые книги под названием Глазово или Глазовская.

Первые жители деревни, несомненно, помимо хлебопашества, хорошо зарабатывали и на переправе возов с солью и другим товаром через реку на другой берег. И, скорее всего, для этой цели, помимо лодок, глазовчане использовали и паром.


ПАРОМ НА ЧЕПЦЕ

Как правило, паром представлял собой или большой плот, или несколько лодок с устроенным на них помостом для людей, возов и экипажей. Помост опирался на борта лодок или на стойки, поставленные на дно.

На нешироких реках с медленным течением переправа обычно проходила с помощью каната. На берегах закреплялись концы каната, а в носовой части парома ставились столбы с отверстиями для блоков, в которые пропускали сам трос. Во время переправы паромщик управлял судном с помощью руля. Выбирали такое направление, чтобы течение, ударяя паром в бок, помогало его движению по реке.

На самой первой панораме уездного города Глазова, нарисованной примерно в 1809-1819 годы, на Чепце, помимо лодок, можно заметить и маленький паром с помостом, на котором стоят несколько человек.

Паром у города Глазова в начале XIX века

В 1849 году глазовский городничий Логвинов докладывал в Вятку: «Перевоз через р. Чепцу на городской земле один, находится в настоящее время в содержании у купца Чиркова, переправа производится посредством парома и лодок, который содержится исправно и окрестные жители с городом имеют сообщение свободное и беспрепятственное, не имеется за переправу никакой платы».

В «Памятной книжке Вятской губернии на 1870 год» о глазовской переправе писали так: «Перевоз через реку Чепцу на городской земле один. Он пролегает на север в г. Кай и производится посредством одного парома».


ГЛАЗОВСКИЙ ПЕРЕВОЗ В 1880-е ГОДЫ

После «великих реформ» 1860-х годов за состояние парома в городе стало отвечать местное земство. В архиве сохранились договоры за 1883 год, которые глазовская уездная земская управа заключила с местными крестьянами, обслуживающими переправу на Чепце. Кстати, в тех документах паром именовался «посудой».

В договорах паромщики обязывались весной, или «когда будет большой проезд», трудиться на перевозе в числе 6 человек. «Когда же вода будет в берегах и примет обыкновенный уровень», то работать могли поочередно по три человека в неделю.

Обязанности паромщика заключались «в одалбливании посуды из льда, в охранении самой посуды со время ледохода», «натягивании каната», исправлении «выбоин и других незначительных повреждений» парома и пристаней. «Весною до разрушения льда и осенью до установления прочного санного пути настилать по льду для прохода доски и оказывать в это время проходящим и проезжающим содействие, переправляя немедленно без остановок». Плату за переправу через Чепцу не взимали.

«Для наблюдения за соблюдением порядка и очереди» один из трудившихся на перевозе избирался в старосты. Очередь на перевозе устанавливалась «по соглашению», и записывалась старостою в выданную ему книгу. По окончании навигации паром ставился на место, указанное председателем земской управы, а «остальное имущество сдается, кому будет приказано». За такую работу крестьянин получал тогда 11 рублей 33 копейки или 22 рубля 66 копеек в год.


ПАРОМ В НАЧАЛЕ ХХ ВЕКА

Паромная переправа в Глазове находилась на том месте, где сейчас к реке выходит улица Первомайская. В летнее время на реке ставили довольно хлипкий временный мост. Каждую весну, пока строился летний мостик, берега соединяли только паром и несколько лодок.

В начале ХХ века, по словам очевидцев, глазовский паром, состоящий из двух узких лодок-шитиков, скрепленных помостом из досок, был не совсем надежен. Площадь помоста составляла 100 кв. аршин (70 кв. метров) и была слишком большой для лодок-поплавков. Безопасный максимум погрузки, которую мог позволить такой «утлый снаряд», составлял всего 3 лошади и 30-40 человек.

Перевоз через Чепцу, по всеобщему мнению, был всегда плох. Однако в 1913 году земский паром был оборудован хуже, чем когда-либо и годился только на слом. Лодки-шитики были «худы и ветхи», ремонтировались только затыканием пакли и часто текли. Даже в будние дни люди были вынуждены порой стоять по пять часов на берегу в ожидании парома.

Весной не был установлен даже поперечный канат через реку, так как земская управа приняла «мудрое» решение организовать перевоз по образцу, принятому на сибирских реках. Он заключался в том, что выше переправы посередине реки крепился якорь. К нему вниз по течению шел канат, прикрепленный к парому, который ходил, как маятник, от одного берега к другому. Главным недостатком такого способа переправы была очень низкая скорость движения парома.


ТРАГЕДИЯ НА ЧЕПЦЕ

Беда случилась 23 мая 1913 года (5 июня по новому стилю). Как обычно, накануне престольного праздника Вознесения Господня и большой ярмарки, в Глазов спешило множество крестьян из окрестных деревень. По словам свидетелей, с раннего утра наплыв народа на перевозе был очень велик. Но переправа совершалась поистине с черепашьей скоростью, и паром не успевал справиться с нахлынувшей толпой. В тот день на переправе из властей дежурил только один полицейский стражник, который не смог навести порядок. Ближе к семи часам утра перегруженный паром, только отойдя от берега, вдруг стал наполняться водой. Но перевозчики успели подтянуть судно на мелкое место и вычерпать воду из его лодок.

Но это предостережение не было никем принято во внимание. Истомившиеся крестьяне, заполнив помост, пропустили мимо ушей все предпреждения стражника и перевозчиков об опасности. Никто не желал уходить с парома. Люди стояли не только на помосте, но даже в концах лодок, не прикрытых досками. Кроме людей, на пароме находились 3 лошади с жеребенком – одна, запряженная в воз, нагруженной куделью, и две под седлами. Считают, что в тот момент на судне столпилось от 100 до 150 человек.

Катастрофа произошла на середине реки, около восьми часов утра. Паромщик, подгоняемый людьми, спешащими в город, резко повернул захлестываемый волнами паром к берегу. Но сильный ветер и напор течения внезапно приподняли вверх борт судна, обращенный к городу. Канат натянулся, и паром зачерпнул воду противоположным бортом. Испуганные пассажиры в панике толпой бросились на другую сторону помоста. Под тяжестью людей и лошадей паром потерял равновесие, еще больше накренился и ушел под воду.

Раздался крик ужаса. Десятки крестьян, напрягая все силы, барахтались в мутной весенней реке. По словам свидетеля: «Быстрое течение, холодная вода и толстая дорожная одежда делали свое дело, и все смытые с помоста судна почти моментально погружались в воду, и только плывущие картузы и шапки напоминали о совершившейся драме». Людей затягивало под плоты, стоявшие на воде вдоль берега. Выплыть из-под сплошной массы бревен не было никакой возможности.

Под тяжестью парома, зачерпнувшего уже с обоих бортов, канат натянулся как струна. Под его напором стояк вырвался вместе с гнездом и железными креплениями, вышедшими из дерева «с легкостью кнопок». Только одна лошадь с жеребенком каким-то чудом сумели удержаться на помосте парома. Другое животное вместе с повозкой ушло на дно. Паром, освобожденный от стояка, каната и людей, приподнялся над водой и поплыл вниз по течению. Остановить судно удалось только в версте от места катастрофы.

СПАСЕНИЕ УТОПАЮЩИХ

На крики о помощи уже бежали жители прибрежных домов и случайные прохожие. Было спущено несколько лодок. Но спасателям сильно мешали плоты на реке. В поисках свободного от бревен берега было потеряно драгоценное время.

В деле спасения людей особенно отличились портной Разсанов, студент Красноперов и юноша Ившин. Машинист железнодорожной водокачки Банников тяжелым молотом разбил все замки у привязанных лодок, поплыл с рабочими к утопающим и успел спасти несколько человек.

Без их помощи, по мнению очевидцев, выжили бы единицы. Была спасена большая часть пассажиров, которые, уцепившись за паром и его обломки, еще держались на воде. Две лошади смогли самостоятельно выбраться из реки на берег, вытащив с собой десяток людей. В панике утопавшие вцепились в конские хвосты и гривы и так сумели спастись.

Часть спасенных крестьян разошлась по чайным. Кроме того, около 40 человек было принято земской больницей, где их переодели в сухое платье и напоили чаем.


БЕСПОРЯДКИ В ГОРОДЕ

Дальнейшие события разыгрались уже на берегу. Прибывший на место трагедии полицейский надзиратель Иванов был встречен градом упреков со стороны разъяренной толпы. Очень скоро упреки перешли в угрозы, и несколько татар принялись избивать полицейского. От увечий его спас один из героев дня портной Разсанов, убедивший людей, что Иванов не имеет никакого отношения к переправе.

Но негодование народа достигло высшей степени, когда на берегу появился исправник Чемоданов. В ответ на крики: «Почему допустили перегрузку?» – полицейский начальник простодушно ответил: «Сами должны знать. Не садитесь, видите, что паром перегружен». От кровавой расправы его спасла только подоспевшая полиция, сумевшая рассеять толпу. Было арестовано 13 человек.

По городу разъезжали патрули конных стражников. На всякий случай были вызваны даже солдаты местной конвойной команды, которые в полной боевой готовности обошли улицы города. Спокойствие в Глазове было восстановлено.


ТИХАЯ РЕКА

В тот день на месте трагедии побывал весь город. В газете «Вятская речь» писали: «Ужасное событие гибели парома при тихой погоде и на такой ничтожной реке, как Чепца, произвело тяжелое впечатление на весь Глазовский уезд».

Особенно сильный, до «зубовного скрежета», гнев крестьян и горожан вызвали преступная беспечность полиции и халатность уездного земства накануне катастрофы. Все помнили из рук вон плохую организацию паромной переправы накануне беды.

Без сомнения, вполне можно было предвидеть наплыв народа к парому в канун престольного праздника. Однако никаких мер принято не было. Ни одного полицейского на заречной стороне, откуда крестьяне ехали в город, не оказалось. Только за 15-20 минут до катастрофы в помощь дежурному стражнику на перевоз было прислано двое городовых. Но в тот момент паром уже стоял на противоположной стороне реки, и стражи порядка оказались лишь бессильными свидетелями произошедшей трагедии.


ПОСЛЕДСТВИЯ ТРАГЕДИИ

Общее число погибших определить сразу было трудно, так как утонули исключительно крестьяне Понинской волости. По мнению очевидцев беды, на дно ушли от 30 до 50 человек. Но как выяснилось потом, на самом деле, в тот день погибли 22 человека.

Розыск тел погибших поначалу не увенчался успехом – мешали ветреная погода, сильное течение и плоты, стоящие вдоль города. Поиски утопленников безуспешно шли среди бревен при помощи багров. В первые дни недалеко от берега из воды смогли извлечь только труп лошади и тела парня Степана Ситчихина и молодой крестьянки Анны Третьяковой. Согласно метрическим книгам городского Преображенского собора, спустя 6 дней похоронили еще одного утопленника — крестьянина Дмитрия Баженова.

В течение июня крестьяне из села Богатырка продолжали находить у берега утопленников с котомками на спинах. 2 июня в Глазовском соборе отпели и погребли на приходском кладбище сразу 12 погибших. 5, 8 и 18 июня прошли похороны еще трех человек. Последним было обнаружено тело юной крестьянки Евгении Баженовой. Ей было всего 15 лет. Ее похоронили 25 июня, спустя месяц после катастрофы.

В губернской либеральной газете «Вятская речь» был напечатан ряд статей и рассказов очевидцев катастрофы на Чепце, где заклеймили позором и Глазовское земство, и полицию.

26 мая в Глазов прибыл советник губернского управления Миронич. Было начато расследование причин произошедшего. В земской управе прошли допросы свидетелей несчастья и всех, кто имел причастность к бедствию. Спустя год, в мае 1914 года, «Вятская речь» сообщила, что по делу о трагедии на Чепце к судебной ответственности были привлечены председатель уездной земской управы Н.П. Инихов и бывший член управы В.К. Казаринов.


ПЕРЕПРАВА БЕЗ ПЕРЕРЫВА

Паром, почти не пострадавший от катастрофы (был только вырван столб и кое-где повреждены перила), причалили к прежнему месту. В тот же день он был срочно пущен в действие без всякого ремонта, так как запасных паромов в городе не имелось. Более надежный поперечный канат для парома был протянут над рекой уже на следующий день.

Спустя неделю, 31 мая, комиссия глазовского земства осмотрела паром и признала его лодки прочными и не требующими никакого ремонта. Однако жители Глазова, оказавшись на пароме, имели возможность наблюдать, «как энергично перевозчики на судне отливали ведрами беспрерывно накоплявшуюся воду, и как медленно она убывала». К осени паром, погубивший десятки людей, сгнил настолько, что власти не решились использовать его дальше.

К весне 1914 года управа построила на Чепце новый разборный мост. А также закончили и спустили на воду более совершенный паром, «действующий автоматически силою течения и ручной тягой при двух колесах с плицами». Как сообщала газета, «поместительность» парома была рассчитана на 250 человек. Построили его «по проекту и под наблюдением инженера губ. земства С.М. Граубергриц. Кроме того, управой приведены в порядок и осмотрены при участии полиции все реечные переправы в уезде».

Глазовский паром рядом со строящимся мостом через Чепцу, 1937 год


В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ

Паромы продолжали ходить по Чепце еще долгое время. Известно, что в апреле 1924 года отделение Местного хозяйства просило уездный исполком утвердить «таксу по сбору денег на Глазовской паромной переправе: с пешего — 3 коп., конного порожняком — 10 коп., конного грузом — 20 коп. за каждый раз». Одновременно с паромом в Глазове на Чепце действовал временный деревянный мост.

В 1931-м Президиум Глазовского горсовета, ввиду недостатка средств, разрешил Местхозу перевести паромную переправу на хозрасчет и установить плату за перевоз: с человека по 5 копеек, с лошади – по 10 копеек. При этом предусматривалось освобождение от платы командируемых и перевозку общественных грузов, а также семматериалов, машин и орудий для весенней посевкампании и перевозку разных экскурсий.

Только в 1938 году на реке в районе Глазова был построен первый капитальный деревянный мост, действовавший круглый год. Однако спустя всего 11 лет он был разрушен весенним ледоходом. И снова, пока строился очередной мост-времянка, с конца марта и до начала июня сообщение между берегами Чепцы продолжалось с помощью лодок и парома. Это судно по своей конструкции и состоянию мало чем отличалось от печально известного парома 1913 года.

6 июня 1954 года городская газета «Ленинский путь» негодующе писала: «Ежегодно горкомхоз расходует большие средства на строительство временного моста через реку Чепцу. Каждую весну этот мост убирается, и в период весенних вод различные грузы и людей перевозят на лодках, что чревато большими опасностями. Наконец сколачивают паром, но его работу горкомхоз не контролирует». Эта заметка сопровождалась фотографией парома с грузовой автомашиной, наполовину скатившейся в помоста прямо в реку.

Только после возведения и ввода в эксплуатацию в 1961 году большого железобетонного моста эпоха паромов на Чепце закончилось. И, наверное, навсегда.

Происшествие на глазовском пароме («Ленинский путь», 6 июня 1954 г. )


Глеб КОЧИН

Еще больше статей об истории Глазова читайте здесь: https://glazovlife.ru/?cat=58

 vk        telegram  whatsapp  facebook
Похожие записи: