В августе 1991-го…

    

Из дневника жителя Глазова

30 лет назад произошел так называемый путч ГКЧП, навсегда изменившим облик и судьбу нашей страны. Ушел в прошлое Советский Союз, завершился советский период истории России.

Предпосылки к этому явственно проявились уже в ходе перестройки, объявленной во второй половине 1980-х годов. Но именно август 1991-го ознаменовал собой окончательное крушение официальной коммунистической идеологии и конец Cтраны Советов.

Как пишется сейчас в учебниках истории, в ночь на 19 августа 1991 года Президент СССР М.С. Горбачев, находившийся на отдыхе в Форосе, в Крыму, был насильно отстранен от власти группой высокопоставленных чиновников-консерваторов, образовавших самозваный неконституционный Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП) во главе с вице-президентом Геннадием Янаевым.

Я в то неспокойное время был студентом Пермского государственного университета и приехал на летние каникулы к родителям в Глазов. События, начавшиеся 19 августа, естественно, не могли не взволновать и взбудоражить меня. И я начал время от времени заносить дневниковые записи в толстый ежедневник, недавно подаренный мне однокурсницами в Перми. Там я фиксировал услышанное и увиденное мною за день, свои размышления и мнение членов семьи по поводу происходящего в стране. Сокращенный и отредактированный вариант хроники тех бурных августовских дней глазами 19-летнего глазовчанина и предлагается сегодня вниманию читателя.


19 августа 1991 года
(понедельник)


Утром в 7.15 по радио обычно говорил Ижевск. Отец уже ушел на работу. Закончив передачу, дикторы передали эфир Москве. Заиграла музыка, и начали читать первое по счету заявление Янаева. Мама, услышав это, удивилась и слегка напугалась. Читали заявление долго и закончили только в 9.40. Когда по радио вновь заиграла музыка, мама прямо с кастрюлей в руках побежала с кухни ко мне в комнату. Я к тому времени уже проснулся и сидел за столом над папками. Со словами: «А ты знаешь?..», она вкратце пересказала содержание сообщения по радио и предположила, что Горбачева свергли. Я сказал, что это меня не удивляет. Слишком многим он насолил.

В 10 часов после непрерывной музыки и песен по радио вновь стали передавать обращение Председателя Верховного Совета СССР Лукьянова. Там было сказано: «Война законов, начавшаяся в стране, – беззаконие». «По-новому заговорили!» — усмехнулся я. Мама согласилась. После 10 часов снова последовали заявления ГКЧП. Я выслушал до середины обращение Янаева. Говорят и обещают они много… Теперь точно будет голод, никто нам в мире помогать не станет. А кто знает, может, обойдется?

После этих речей по радио снова заиграла музыка. А по телевизору, по обоим каналам (немыслимо!), передают один и тот же художественный фильм из деревенской жизни.

По радио также по всем каналам одно и то же.

Глазов, ул. Карла Маркса, 1980 год (из фондов ЦДНИ УР)


Поздний вечер 19 августа

Все утро и весь день по радио играла музыка, и пели песни. Периодически диктор зачитывал обращение Лукьянова, постановления и обращение Янаева. Минимум так повторялось раз пять-шесть. И каналы «Радио» и «Маяк» передают одно и то же. Абсолютно. Образовательная радиопрограмма музыку транслирует другую, но обращения передает те же. По телевизору транслировали фильм «Только три ночи» (его должны были показывать на первом канале, но он сегодня шел и на втором). Включил телевизор еще раз через три часа. По обоим каналам играл один и тот же пианист. Короче, все было, как при похоронах генеральных секретарей, каких я насмотрелся раньше.

Мама испугалась. «Ой, — говорит, — у меня сердце екнуло, когда по радио сказали, что над страной нависла смертельная опасность.

Не верится, что весь сыр-бор с чрезвычайным положением, с радио и телевидением разгорелся только из-за болезни Горбачева. Ответ один – переворот. Свержение Горбачева.

Правда, вечером, после трансляции по радио пресс-конференции, где заявили о том, что Горбачев лечится в Крыму и скоро присоединится к руководству страны, возникло неуверенное предположение, что Горбачев и в самом деле болен, и этим воспользовались для попытки его свержения. Но так ли это, неизвестно. Туманно. Мы давно отучились верить вождям, а им сейчас нужно успокоить население и весь мир, выиграть время. Скорее всего, Горбачев больше к руководству не вернется. Но если и останется в верхах, то власти у него не будет. Его эра закончилась.

На время ГКЧП запретил выпуск многих газет, в том числе и «Комсомолку». «Языкастая была», — шутит отец. Просмотрел вечернее «Время». Сейчас осозналось кое-что то, что туманно маячило днем.

Украинский премьер Кравчук заявил с экрана, что такой оборот дел не удивил, он его ждал. Я же, хотя такого и не предвидел, но почти и не удивился. Вспомнив все произошедшее раньше, понял, что чрезвычайное положение и временное, как убеждают, отстранение Горбачева от власти – самое естественное из всех выходов. Так и должно было произойти.

По-человечески жаль Горбачева, но он это заслужил. Не будь такого дикого развала хозяйства в стране, войны законов, угрозы голода, беспощадной резни в южных республиках – не было бы и повода для свержения. А если и не свергли, то все равно его авторитет в мире упадет. Он оставил власть, сознавшись тем, что больше не может, не умеет управлять нашей громадной страной. И я не удивился, узнав, что после такой новости страна осталась сравнительно спокойной. Довели…

Придя с работы, отец рассказал, что его коллеге позвонила то ли родственница, то ли знакомая, живущая в Москве. На улицах танки, солдаты. Москвичи боятся идти по домам, сидят на работе.

Телевидение на удивление показало много событий. Да, теперь руководство не то, что раньше. Дай бог, чтобы твердая рука чрезвычайного положения комитета привела к добру, к возрождению России. Эта твердость импонирует почти каждому. Разруха надоела всем.

Может быть, всё правда в сообщениях, что Горбачев лишь отдыхает? Только все очень походит на переворот. Танки, музыка, туманные фразы о состоянии здоровья Горбачева, сеющие недоумение и тревогу.


Поздний вечер 20 августа
(вторник)

У отца на работе в проектировочном отделе идут разговоры и споры по поводу происходящего. Одни – за, другие – против. Большинство говорят: «Поживем, разберемся».

Но всем коллегам отца не понравились физиономии членов комитета на вчерашней пресс-конференции (которую телевизор опять показывал сегодня утром). Типичные аппаратчики, функционеры.
Смотришь телевизор, слушаешь радио – удивляешься, почему сегодня так вольно и много говорят. Вроде у нас как бы переворот. А тут такой гомон идет с экрана и в эфире. Наверно, это результат перестройки. Впрочем, сегодня в программе новостей «Время» объявили, что многие каналы телевидения и радио временно закрываются, а для радио установлена цензура чрезвычайного комитета.

О Горбачеве ни слуху, ни духу.

За границей беспокойство. Оно и понятно. По радио сообщают, что из Украины бегут в Чехословакию. А в СССР почти спокойно, хотя в Эстонии и Молдавии митинги. В Москве танки.

Московский кредитный банк и похожие финансовые учреждения прикрыли. Отец считает, так и надо, ничего они не производят, а деньги с трудяг дерут. Теперь, мол, всякие кооперативы из жуликов прикроют. Одна аренда останется, где и в самом деле работают на совесть и почти на своем, а не на государственном имуществе.

По «Времени» передали, что в Москву МВД хотело направить сотни курсантов из своих училищ. Но Янаев услыхал и тут же приказ с помощью Пуго, министра внутренних дел СССР, отменил. А Ельцин уже полдюжины указов выпустил по борьбе с ГКЧП, где призывал к неповиновению и забастовкам. И тут комитет быстро указы эти отменил.

Ясно: трон Горбачева пуст, идет за него грызня. Кто кого…

Сегодня газета «Аргументы и факты» все же пришла. Не задержали в пути, как мы боялись. А глазовская газета «Красное знамя» вышла сейчас с квадратом пустого пространства на первой странице – своего рода забастовка (из-за дорогой бумаги).

Вчера по местному удмуртскому каналу телевидения выступал сам глава Удмуртии Тубылов. Мужиковатое, хитроватое и вместе с тем довольное лицо. Особенно запомнились слова: «Хорошо сделали. Теперь все будет идти хорошо».


21 августа
(среда)

Утром встал поздно, часов в 10-11.

Мать на кухне встревожена: «Говорят, в Москве стрельба идет. Троллейбусы уже жгут. Стреляют из окон по танкам». А по радио при мне прозвучало: «Выражаем искреннее соболезнование семьям убитых и пострадавших».

Так и прошел весь день в томительной неизвестности. Ходил в магазин, купил в «Филателии» журнал «Знамя» № 7 и газету «Советская Россия». В ней публиковались письма с поддержкой переворота. А перед магазином из почтового ящика достал газету «Труд» с указами и краткими репортажами. Удивляюсь, что ГКЧП позволил «Труду» так много говорить.

За ужином по радио сообщили, что члены комитета уже прибыли в аэропорт Внуково для отлета в Крым к Горбачеву, а танки выводятся из Москвы. Все стало ясно, и отец сказал: «Потопали они назад пятками». Переворот рухнул. Потом объявили об отмене указов ГКЧП. А позже программа «Время» эти новости подтвердила.

Оказывается, вчера ночью войска атаковали Дом правительства РСФСР. Народ и десантники отбили эту атаку. Десантники, вопреки приказу комитета, самовольно стали на сторону Ельцина и Горбачева. А другие войска, получив по зубам, и без того неохотно исполнявшие приказ, прекратили сопротивление.
Меня удивляет, что комитет не занял сразу, 19 августа, все важные здания и учреждения, не арестовал своих противников. Промедлил два дня – и вот результат. В ответ на мои сомнения отец ответил, что, видимо, сами войска не позволили комитету действовать быстро.

Как теперь оказалось, в ночь с 18 на 19 августа к президенту СССР Горбачеву, отдыхающему в Крыму, вломилась группа лиц и потребовала отречения. Горбачев им отказал. Заговорщикам пришлось объявить о его болезни, самому Горбачеву отключить всю связь и держать под арестом. Вчера вечером врач президента говорил по радио, что ему запрещен доступ к Горбачеву.

Получается, комитет врал всему миру, всей стране. Пролил кровь. Хотел сделать некоторое подобие переворота в какой-нибудь банановой республике. Но не учел результатов перестройки и энергии Ельцина и прочих партий и сил. Это уже не 1964 год, когда легко и быстро свергли со всех постов первого секретаря КПСС Хрущева, а во всем Советском Союзе никто тогда и не пошевелился.

Хотя в стране многие одобрили переворот ГКЧП, но москвичи и десантники выступили против. А большинство глав республик просто выжидали, чем кончится дело. И не ошиблись.

Теперь полетели головы. Одного из членов комитета уже попросили с должности председателя какого-то Промсоюза. А в провинции арестовали сторонников комитета. На улицах Москвы кое-где уже появились плакаты: «К ответу хунту путчистов», или, перечислив состав комитета, замазав список кровавым отпечатком ладони, писали: «Преступники». Теперь им голов не сносить.

После программы «Время» всей семьей долго смотрели пресс-конференцию представителя Совета Министров Щербакова. Там он рассказал, что премьер Павлов в ночь переворота был на грани смерти, сердечный приступ, и впоследствии он подписал обращение комитета, поверив обману, что Горбачев тоже болен. Щербаков не раз подчеркнул, что Совет Министров – исполнительный орган, а не законодательный. В те два дня Совет Министров просто работал и тоже выжидал. А теперь назвал переворот антиконституционным.
Вот так. Ельцин и Горбачев вроде бы победили. Только я не пойму, почему ГКЧП почти в полном составе вылетел к Горбачеву. Они с ним там с отчаяния ничего не сделают?

Раздражает, что газеты приходят с большим опозданием. Но радует, что теперь «Комсомолка» будет выходить снова. Она сильна в обрисовке подробностей и в выводах смела и раскована. Дает очень ценный материал.
Сейчас невероятно богатое событиями и драмами переломное время. Комитет был оплотом функционеров. И он рухнул.

Теперь без четверти 2 часа ночи. Уже 22 августа. В своей «Исповеди на заданную тему» Ельцин сказал, что, несмотря на свои претензии к Горбачеву, он его всегда поддержит. Так и случилось. Сейчас они оба сильно зависят друг от друга.


22 августа
(четверг)

Пришла газета «Труд», где на страницах повсюду заявления против переворота, против ГКЧП. Стало ясно до конца, что почти вся страна отвернулась от комитета. И он вчера рухнул. В «Красном знамени» напечатаны указы Ельцина и постановление правительства Удмуртской АССР «О текущем моменте» с призывом к осторожности и сохранению порядка. Я в том постановлении ничего такого особенного не увидел. Сдержанное, никаких открытых симпатий и антипатий. Чувствуется только тревожное ожидание, какое было и в нашей семье.


23 августа
(пятница)

Отец смотрел по телевизору трансляцию съезда российских депутатов, где Яковлев пророчески сказал, что теперь будет много липовых героев провала путча. Отец вспомнил, что где-то говорили о подсчете числа людей, уверявших, что несли бревно с Лениным на первом коммунистическом субботнике. Около восьмисот. Да-а… Немаленькое бревно было у Ленина…

Я, к примеру, вспомнил, что вчера показали по телевидению начавшийся демонтаж «железного Феликса» у здания КГБ в Москве. И там кое-какие удальцы, на следующий день после провала путча «хунты Янаева», смело и отважно пинали постамент памятника Дзержинскому, исписанный всякими словами…

Теперь по всему Союзу летят головы. У тех, кто поддержал хунту, или кто просто выжидающе молчал… Сегодня по радио слышал, как по-прокурорски лихо и яростно удмуртские депутаты честили руководство Удмуртской АССР и ее премьера. Неправильно это. Они же государственные деятели, а не простые люди. Должны были выжидать, а не делать резких движений. Хотя очень многие простые граждане сразу же отвернулись от заговорщиков и легли под танки.

Пришла «Комсомолка»! Чрезвычайный выпуск. Информация бурная, отрывочная. Оно и понятно, они сами объясняют – номер набирали спешно.

По «Времени» объявили: завтра похороны погибших. После долгого перерыва наконец-то вышла передача «Взгляд»! До поздней ночи смотрели там фильм «Переворот» с дополнениями и непосредственным участием самих ведущих «Взгляда».

Персональная карточка для приобретения продуктов


24 августа
(суббота)


Сегодня в связи с похоронами трех убитых в России объявили траур. И вместо показа художественного фильма «Холодное лето 53-го», где играл в последний раз Папанов, на экране то скорбно играют скрипачи и пианисты, то передают трансляцию похорон с огромной толпой народа и речами членов правительства. Народ ждал погибших долго. Очень долго. Их привезли только днем, а потом долго проводили отпевание и православный, и иудейский священники (один из погибших был евреем). Похоронили уже под вечер. На этих похоронах я впервые услышал российский гимн Глинки…

Повсюду идут аресты членов и сторонников хунты. Пуго живым не дался, застрелив перед этим свою жену. Вечером объявили указы о приостановке деятельности Российской компартии, повсеместном демонтаже памятников Ленину, департизации армии, КГБ, милиции, других учреждений, об опечатании Смольного и здания ЦК КПСС, ликвидации Совета Министров. Наконец-то… Плотину прорвало…

Движение времени невероятно ускорилось. В некотором смысле путч явился революцией…
Отец возмущается тем, как Горбачев подобрал себе кадры. Не надо быть сильным физиономистом, чтобы не испугаться рож Янаева, Пуго, Бакланова и прочих. Этих к себе приблизил, а хороших людей разогнал. Где глаза у него были?!

Ночью в ТСН (Телевизионная служба новостей) передавали сцену ареста Председателя Крестьянского Союза (председателей колхозов) Стародубцева и премьера Павлова. Стародубцев был сильно напуган (хотя, как писала сегодня «Комсомолка», был в хунте мелкой сошкой) и все повторял перед камерой: «Я невиновен». Павлов же вел себя спокойно и достойно, хотя утверждал после вручения ордера на арест, что его обманули члены ГКЧП.
Повсюду звучит гордое и необычное для слуха: «Россияне»…



Глеб КОЧИН

Еще больше статей об истории Глазова читайте здесь: https://glazovlife.ru/?cat=58

 vk        telegram  whatsapp  facebook
Похожие записи: