Прогулки по Пызепу

Имя Геннадия Ложкина хорошо известно глазовчанам. Он является автором многочисленных работ по краеведению, истории города и республики

Предлагаем вниманию читателей главу одной из его книг, в которой, по словам Геннадия Михайловича, «свои впечатления о пройденном жизненном пути он выразил в кратких философских миниатюрах и психологических зарисовках о смысле бытия окружающего мира». Наш земляк считает, если прочтение вызовет у читателей улыбку и умиротворение, значит, цель достигнута. Жизнь-то прекрасна!

(Печатается в сокращении)

Ещё недавно здесь по берегам колосились зерновые, кукуруза достигала человеческого роста, заготавливали ароматное луговое сено. Многие семьи по выходным любили здесь отдыхать со своими детьми. На песчаных пляжах на костре заваривали душистый чай из душицы и мяты с листьями шиповника, попутно собирая дары природы: землянику, клубнику, черную и красную смородину, малину и ежевику, калину и черемуху.

Многие ватаги мальчишек проводили здесь все лето. Поймать три килограмма всякой рыбы, хоть летом, хоть зимой, не составляло никакого труда: язь, голавль, щука, окунь, ерш, елец и сорожка сами в очередь шли на крючок.

Здесь обилие мелких и крупных родников. Соединяясь в ручейки, сбегают они в озера, в которых купаются бобры. Они живут здесь колониями, подстригая прибрежные заросли ивняка и сваливая крупные вековые деревья, которые местные жители увозят на дрова. По лугам полно сорочьих гнезд, а по берегам оврагов, в глухих кронах елей – колонии дроздов, вечно шумящих на всю округу. На лугах в последние годы относительная тишина, редкий рыбак иногда прошмыгнет с удочкой. Траву косить перестали, деревенские старики по очереди пригоняют сюда небольшие стада овец и коз, да пять годовалых бычков могут нахально подойти и спросить: «Ты кто?» На «кыш» не реагируют. Постоят и молча удаляются.


Под крутым обрывом много лет живут береговушки, да вот беда, каждый год в половодье льдины обрушивают берег, и те снова выдалбливают себе норки. Правда, часть из них справила новоселье на другом берегу, ниже метров 200.

Глыбы рухнувшего берега образуют в реке каскад водоворотов, которые облюбовали голавли, но ни на какую приманку они не реагируют, хоть ты тресни! Зато могут поразвлечь: кинутые куски хлеба начинают гонять по кругу, удерживая в одном месте.

В начале лета, пробираясь с удочкой через прибрежные лопухи, я всегда натыкаюсь на выводки утят, которые с отчаянным писком удирают из под ног и мгновенно скрываются под водой. Через несколько секунд из-за поворота бойко приплывают их родители, и, поплавав возле меня, с гордым видом удаляются: «Такой большой, а обижаешь маленьких…» А тех и след простыл.


Была уже глубокая осень, конец октября, и я решил выйти на завершающую рыбалку. Было раннее утро, когда я спустился в туманную долину, где трава уже белела от первого инея. Оделся я тепло и прихватил шерстяные перчатки, так как от удилища зябли кончики пальцев. По лугам попадались свежеразрытые мышиные норы – видно, собаки мышковали, подумал я. Но шагов через 50 я увидел, чья это работа. От меня стремительно улепетывала чернобурая лисица, скрывшись в ближайшем перелеске. И главное, в сторону деревни, до которой рукой подать…

Перешагнув ручей Генкин ключ, я быстро дошагал до подножья крутого берега, местечка Ватемкар, где планировал начать рыбалку, и стал обозревать место. Впереди, в метрах 10, увлеченно хлебал воду упитанный заяц с белым пятнышком на боку (видно, началась линька). Мы молча стали смотреть друг на друга. Когда мне это надоело, я кышкнул. Ноль эмоций. Пришлось несколько раз хлопнуть в ладоши и гаркнуть. Нехотя поднявшись до выступа средины размытого берега, заяц остановился и снова уставился на меня. Опять пришлось похлопать ладошками и шумнуть ногами. Допрыгав до самого верха, он с сожалением посмотрел на меня и, махнув на прощание лапой, скрылся в густой траве.

Прогнав «конкурента», я быстро размотал удочку и вскоре поймал пять сорожек с ельцами и тройку пескарей. Стоять на месте было холодновато, и я решил пройтись по реке, пощучить на пескарей. Пробежался километра три, но вхолостую. К обеду погода разыгралась, иней сошел с травы и поигрывал крупными каплями на солнце. Стало жарко, и я, сняв куртку, сложил её в рюкзак. Пошел на другой берег поймать кузнечиков, но в высокой нескошенной траве они никак мне не давались. Плюнув на них, пошел искать в русле небольшой речки лягушат. Мне повезло, две особи грелись на берегу, и я спрятал их в коробок.

Стал не спеша подниматься обратно вверх по течению. На одном из поворотов пескаря ухватил щурёнок, но у берега отпустил. Со второго захода я его вытащил, граммов на 800, и пошел дальше, по другому берегу. Перебежками меня почему-то сопровождал черный кот. А навстречу по реке плыл бобер, но остановился шагов за 50. Видя мое приближение, он развернулся, и без всплеска, тихо, ушел под воду, показав мне попу. Пока я поднимался, он еще всплыл пару раз и скрылся за поворотом. Я вспомнил, что через 200 метров у них лежбище из пяти нор, там он и переждет мой уход. Дойдя до колонии береговушек, я решил перейти реку, потому что оттуда было удобнее отпустить на крючке по течению лягушонка.

При переправе неожиданно за моей спиной забурлила вода. Оглянувшись, я заметил, что на кромке воды и песчаной косы грелась на солнце большая черная рыбина с белыми крапинками. Заметив меня, она пыталась сойти с мели. Кончиком удилища я стал справа от себя булькать воду, не давая ей уйти в глубину, она подплыла с другой стороны и остановилась у левого сапога, и я моментально наступил ей на голову. Когда муть разошлась, я по локоть запустил руку под воду и, крепко ухватив рыбу поперёк, выкинул на берег. Закинув всё в рюкзак, я двинулся домой. Впечатлений за день набрался под завязку. Когда дома разобрался с трофеем, оказалось, что я поймал сома на кило двести. Его мы с друзьями с удовольствием употребили, сварив уху в компании других рыб.

На Пызепе рыбацкий сезон начинается, когда ива разворачивает листья, крапива и сыть выстреливают свои первые побеги, употребляемые в весенний борщ, зацветают первоцветы: печеночница, медуница, ветреница дубравная.


Некоторые любящие мужья-рыбаки, чтобы порадовать своих жен, несут эти первые дары природы со всякими шишками и причудливыми ветками домой после своих походов на природу. Я тоже грешил этим, теперь воздерживаюсь. Как-то, промывая две привезенные еловые шишки под краном, я вытряхнул из одной клеща. Другой раз привез букет черемухи с бузиной и поставил в банку с водой, а через час опять обнаружил у банки ползающего клеща. Лучше не обижайтесь, а радуйтесь, что не привез. Здоровье и жизнь важнее. Все в природе меняется, мутирует. Эту напасть можно привезти и с грибами, и лесными ягодами, а то и с огорода, с разной зеленью. Как же быть? Да просто жить, не теряя чувство юмора, два раза не умирают…